ЕГЭ по русскому

Неоднозначного отношения общества к разным типам личностей, а именно вопрос о том, почему зачастую «болтуны и лоботрясы» оказываются более любимы и востребованы в коллективе, чем «дельные и неразговорчивые» люди? По тексту С.Д. Довлатову «Рано утром на пл

📅 26.05.2026
Автор: Ekspert

В тексте Сергея Довлатова поднимается проблема неоднозначного отношения общества к разным типам личностей, а именно вопрос о том, почему зачастую «болтуны и лоботрясы» оказываются более любимы и востребованы в коллективе, чем «дельные и неразговорчивые» люди. Автор исследует эту тему на примере двух военнослужащих — ефрейторов Гаенко и Рябова, показывая, как умение рассказывать истории и острый ум могут компенсировать недостаток дисциплины и трудолюбия.

Чтобы обосновать свою точку зрения, Довлатов создает яркую антитезу. С одной стороны, перед нами ефрейтор Гаенко — «сомнительный» жизненный опыт которого, «истерическая смелость» и «витиеватый блатной оттенок в разговоре» не мешают ему пользоваться симпатией окружающих. Автор подчеркивает, что «наука давалась ему легко», он умел смущать замполита каверзными вопросами и даже после скандала на комсомольском собрании, где он обещал «больше не буду» и тут же добавил «и меньше тоже не буду», «все-таки его любили». Этот пример свидетельствует о том, что острый ум, смекалка и умение держаться независимо способны вызвать симпатию, даже если поведение человека далеко от идеала.

С другой стороны, Довлатов показывает его полную противоположность — ефрейтора Рябова. Это «высокий, медлительный и сильный» человек, который «жутко терялся от крика» и «искренне боготворил всех людей со звездами на погонах». Его суровое детство (отец подвешивал его за ногу к ветке) сформировало покладистый характер. Рябов гордится своим «хлопчатобумажным тряпьем», усердно козыряет сержантам и без лености, хоть и с натугой, преодолевает солдатское ученье. Он — воплощение послушания и трудолюбия, за что его ценило начальство. Однако, как замечает Довлатов, если «Рябов внушал к себе почтение, то Гаенко любили». Именно это противопоставление является ключевым.

Смысловая связь между приведёнными примерами — противопоставление. В первом примере автор показывает личность, вызывающую любовь благодаря остроумию, веселому нраву и умению рассказывать истории, несмотря на её недисциплинированность. В то время как во втором примере представлен образцовый, добросовестный солдат, который внушает уважение, но не вызывает такой сердечной привязанности, как его вздорный друг. Именно благодаря этому противопоставлению формируется правильное представление о заявленной проблеме: общество, при всей своей любви к деловым качествам, всё же больше тянется к тем, кто способен скрасить серые будни, кто вносит в жизнь элемент неожиданности, юмора и рассказа, пусть даже и сомнительного содержания.

Я согласен с точкой зрения автора. Действительно, в повседневной жизни мы часто ценим не столько исполнительность, сколько человеческие качества, делающие общение живым и радостным. Способность увлекательно рассказывать, шутить, добавлять красок в рутину представляется многим более ценным даром, чем простое усердие. Например, в любом рабочем коллективе почти всегда есть свой «заводила» или «балагур», который может не быть самым лучшим специалистом, но именно с ним работа не кажется такой утомительной. Его уход часто ощущается как потеря, даже если формально его заменит более квалифицированный сотрудник, потому что вместе с ним уходит частичка души коллектива, его неформальная, живая энергия.

Итак, Сергей Довлатов, мастерски используя противопоставление характеров, показывает, что человеческие привязанности часто строятся не на формальных заслугах, а на способности человека быть интересным, остроумным и живым, что особенно ценится в однообразной армейской (да и любой другой) среде. Умение рассказывать истории оказывается на Руси качеством, которое может перевесить многие недостатки, поскольку оно скрашивает будни и объединяет людей вокруг общего, пусть и не всегда обязательного, дела – общения.

Исходный текст
(1)Рано утром на плацу капитан Чудновский высказался следующим образом: (2)– Кто шинель укоротит хотя на палец – будем взыскивать! (3)Он задумался и добавил как-то совсем не по-военному: (4)– Притом это не модно, если верить журналу «Силуэт»… (5)У ефрейтора Гаенко шинель была обрезана, подшита, но все равно из-под нее едва виднелись ослепительно начищенные яловые сапоги. (6)Стоял ефрейтор Гаенко в шеренге последним. (7)Он и только он на вечерней поверке, делая шаг вперед, задорным голосом восклицал: (8)– Расчет окончен! (9)Друг его, ефрейтор Рябов, как это нередко случается, был противоположностью Гаенко. (10)Высокий, медлительный и сильный, он жутко терялся от крика, а всех людей со звездами на погонах спокойно, искренне боготворил. (11)Любовные истории, которые Гаенко рассказывал после отбоя, волновали ефрейтора Рябова, открывая перед ним, уроженцем глухой Боровлянки, таинственный мир с красивыми вдовами, ночными поездками в такси, умелыми драками, загадочными нежными словами: декольте, будуар, гонорея… (12)Ефрейтор Рябов уважал приятеля и часто будил его ночами, тихо спрашивая: (13)– Это верно, Андрюха, есть такая птичка – колибри, размером с чмеля?.. (14)У Рябова было суровое детство, но Васька так и остался покладистым человеком. (15)Отец его, мрачный боровлянский конюх, наказывал Ваську своеобразно. (16)Подвешивал за ногу к ветке дерева… (17)В армии Рябову нравилось. (18)Он гордился своим хлопчатобумажным тряпьем. (19)Усердно козырял сержантам. (20)И с натугой, однако без лености, преодолевал солдатское ученье. (21)Ефрейтор Гаенко вырос среди пермской шпаны, где и приобрел сомнительный жизненный опыт, истерическую смелость и витиеватый блатной оттенок в разговоре. (22)Наука давалась ему легко, с сержантами он был на ты, одежду свою без конца перешивал и любил смущать замполита каверзными вопросами: (23)– А отчего, к примеру, в той же сэшэа каждый чучмек автомобиль имеет, а у нас одни доценты, генералы и ханурики? (24)Рябову часто шли посылки, и ефрейтор охотно делился с другом, которому мать, нянечка детского сада, только писала, да и то изредка: (25)«Может, ты в армии станешь на человека похож. (26)А то совсем не знаю, что и делать. (27)Так и сказала майору в военном комате: или он будет человек, или держите его под замком. (28)Боюсь я за тебя, Андрюша, повис ты надо мной, сынок, как домкратов меч…» (29)Начальство ценило в Рябове послушание, а Гаенко многое прощалось за ум и так называемую смекалку. (30)Как-то раз Гаенко напился, уронил питьевой бачок и обозвал сержанта Куципака генералиссимусом. (31)Его вызвали на комсомольское собрание дивизиона… (32)– Обещаю, – сказал, чуть не плача, ефрейтор, – обещаю, товарищи, больше не буду. (33)Пить больше не буду! (34)Потом он сел и тихо добавил: (35)– И меньше тоже не буду. (36)И все-таки его любили. (37)Если Рябов внушал к себе почтение, то Гаенко любили, за остроумие, за какую-то вздорную блатную независимость, за веселый нрав, а главное – за его умение рассказывать истории, которое высоко ценится на Руси, потому что скрашивает будни. (38)Клеймит наш народ болтунов и лоботрясов, славословит дельного и неразговорчивого человека, но вот какой-нибудь чудак на стройке или в цехе вытирает руки паклей, закуривает и тихим голосом заводит речь: (39)– А вот у нас был случай в прошлом годе, так пил один в лесу из родника, и в голову ему личинка жабы просочилась, стала натурально жить, расти за счет его мозог, а у того головные боли начались – это страшное дело, врачи, значит, трепанацию ему сделали и видят – жаба, белая, как калач, потому что она без хлорофила росла… (40)И вот уже протягивают болтуну и лентяю портсигары, улыбаются: «ну и трепло», а ведь слушают, хохочут, и каждый в гости зовет…

(По С.Д. Довлатову*)
* Сергей Донатович Довлатов (1941–1990) — русский писатель и журналист, классик русской прозы XX века.