Как изменилось отношение человека к чтению книг? Именно этот проблемный вопрос ставит в своем тексте В. И. Круглый, размышляя о судьбе чтения в современном мире. Автор с горечью отмечает, что его собственное отношение к книгам претерпело значительные изменения, и пытается понять причины этого явления.
Позиция автора заключается в том, что чтение в наши дни перестало вызывать ту самую «необычайную, ни с чем не сравнимую радость», которая была свойственна людям в шестидесятые-семидесятые годы. В. И. Круглый считает, что этому способствовало само время: «Изменившиеся условия жизни, большие объемы информации, которую необходимо осваивать, и желание облегчить её восприятие через видеоформат приводят к тому, что мы перестали получать наслаждение от чтения». Однако автор не впадает в полное отчаяние: он демонстрирует, что прежнее удовольствие от чтения можно обрести вновь, если найти «свою» книгу, которая захватит с головой. Для него таким источником вдохновения стали книги конца девятнадцатого — начала двадцатого столетий из отцовской библиотеки.
Чтобы обосновать свою точку зрения, В. И. Круглый приводит два ярких примера-иллюстрации. Во-первых, он описывает, каким было чтение в его молодости: «в шестидесятые-семидесятые, по крайней мере, по моим воспоминаниям, чтение и для меня, и для окружающих было не просто ежедневной потребностью: взяв в руки книгу, я испытывал неповторимое чувство радости». Автор также вспоминает, как все «охотились» за книгами, ездили за ними в Москву, и сами книги «являли собой подлинное богатство — и не только в материальном смысле». Этот пример свидетельствует о том, что ранее чтение было не просто занятием, а полноценной, эмоционально окрашенной частью жизни, источником счастья и предметом общей страсти. Во-вторых, рассказывая о книгах из наследства, писатель показывает, как можно вернуть утраченное ощущение: «Начав её разбирать, именно среди книг конца XIX — начала XX столетий я смог найти то, что захватило меня с головой и вернуло пусть и не ту детскую радость, но настоящее удовольствие от чтения». Он с упоением описывает книгу Эриха Голлербаха «Рисунки Добужинского», которая «написана очень хорошим языком, читается легко и увлекательно», а тактильные ощущения от неё — «прекрасное оформление, тонкий запах бумаги, ощущение, что прикасаешься к старинному фолианту, — все это порождает настоящий читательский восторг». Этот пример-иллюстрация доказывает, что способность получать наслаждение от чтения никуда не исчезла, она просто требует определённых условий, особого контекста и душевного настроя.
Смысловую связь между этими примерами можно определить как противопоставление. В первом примере автор рисует картину безвозвратно ушедшей эпохи всеобщего читательского энтузиазма, который был утрачен под влиянием времени. Во втором примере он, напротив, описывает свой личный, интимный опыт возрождения этого чувства, но уже в ином, более камерном и избирательном ключе. Это противопоставление общего (эпохи) и частного (личного опыта) позволяет автору прийти к важному выводу: радость чтения не умерла, она просто стала более редкой, требующей осознанного поиска.
Я полностью согласен с позицией В. И. Круглого. Действительно, современный ритм жизни, обилие клиповой информации и видеоконтента часто вытесняют глубокое, вдумчивое чтение. Однако утверждать, что интерес к книгам исчез совсем, было бы ошибкой. Например, феномен популярности книг таких авторов, как Фредрик Бакман или Элена Ферранте, в последние годы показывает, что люди по-прежнему ищут в литературе нечто большее, чем просто информацию: они ищут сопереживание, погружение в другую эпоху или психологическую глубину, которую не может дать экран. Многие мои знакомые, устав от бесконечного потока новостей и социальных сетей, сознательно возвращаются к чтению бумажных книг, отмечая, что это помогает им замедлиться, сосредоточиться и получить ни с чем не сравнимое эстетическое удовольствие.
Итак, отношение человека к чтению действительно изменилось: из всеобщей, почти ритуальной потребности оно превратилось в более личный, осознанный и избирательный процесс. Но главное, что подчеркивает автор, — это то, что истинная радость от книги может быть обретена в любую эпоху, если не поддаваться разочарованию и продолжать искать тот самый текст, который отзовется в душе. Книга, способная подарить нам наслаждение, обязательно найдется, и в этом заключается её непреходящая ценность.
(3)Скажем, в шестидесятые-семидесятые, по крайней мере, по моим воспоминаниям, чтение и для меня, и для окружающих было не просто ежедневной потребностью: взяв в руки книгу, я испытывал неповторимое чувство радости. (4)Подобного ощущения мне не доводилось переживать уже давно. (5)К сожалению, и моим детям тоже, хотя они умные, развитые и читающие, что нынче редкость.
(6)А виновато в этом, конечно, время. (7)Изменившиеся условия жизни, большие объемы информации, которую необходимо осваивать, и желание облегчить её восприятие через видеоформат приводят к тому, что мы перестали получать наслаждение от чтения.
(8)Я понимаю, что уже никогда, вероятно, не вернется энтузиазм семидесятых или восьмидесятых, когда мы следили за появлением книг, охотились за ними, порой в Москву специально ездили, чтобы где-то выменять или купить дефицитное издание. (9)Тогда книги являли собой подлинное богатство — и не только в материальном смысле.
(10)Однако стоило мне укрепиться в своем разочаровании, как жизнь преподнесла неожиданный сюрприз. (11)Правда, произошло это после прискорбного и тягостного события. (12)После ухода из жизни моего отца в наследство мне досталась большая и содержательная библиотека. (13)Начав её разбирать, именно среди книг конца XIX — начала XX столетий я смог найти то, что захватило меня с головой и вернуло пусть и не ту детскую радость, но настоящее удовольствие от чтения.
(14)Разбирая книги, я начал перелистывать их, углубляясь то в одну, то в другую, и вскоре понял, что читаю их взахлёб. (15)Все выходные, а также долгие часы в дороге, в поездах и самолетах, я с упоением провожу с очерками об известных русских художниках — Репине, Бенуа или Добужинском.
(16)О последнем художнике, надо признаться, я знал очень мало. (17)Книга Эриха Голлербаха «Рисунки Добужинского» открыла для меня этого замечательного человека и превосходного художника. (18)Изумительное издание 1923 года совершенно очаровало меня, в первую очередь — репродукциями работ Добужинского, аккуратно укрытыми папиросной бумагой.
(19)К тому же книга Голлербаха написана очень хорошим языком, читается легко и увлекательно — как художественная проза. (20)Рассказывая о том, как с самых юных лет формировалось дарование Добужинского, автор раскрывает читателю секреты художника. (21)Книга искусствоведа и критика Эриха Голлербаха предназначалась широкому читателю, и в этом ее сила. (22)А как приятно держать её в руках! (23)Прекрасное оформление, тонкий запах бумаги, ощущение, что прикасаешься к старинному фолианту, — все это порождает настоящий читательский восторг.
(24)Но отчего именно книги конца ХIХ — начала ХХ столетий стали для меня глотком свежего воздуха? (25)И сам не знаю доподлинно; осознаю только, что атмосфера того времени словно поглотила меня, захватила в плен.
(26)Возможно, это была попытка уйти от современной действительности в мир истории. (27)Или, напротив, желание найти «точки пересечения»: переходные периоды, годы поиска новых форм и смыслов, как известно, повторяют друг друга, а значит, изучая рубеж XIX и XX веков по художественной литературе, документам или публицистике, можно набраться опыта или подсмотреть готовые решения для сегодняшнего дня.
(28)Благодаря причудливой игре времени источником читательского вдохновения для меня оказались книги «серебряного века» нашей культуры; для кого-то другого таким источником, возможно, станут старинные фолианты или рукописи начинающих писателей. (29)Главное — не дать окрепнуть разочарованию и продолжить искать: книга, которая подарит удовольствие, обязательно найдётся.
(По В. И. Круглому)