Что значит быть свободным человеком? Именно этот важный вопрос поднимает в своем тексте Альберт Анатольевич Лиханов, предлагая читателю задуматься о природе внутренней свободы и ее истоках. Позиция автора заключается в том, что подлинная свобода начинается с мужества сказать самому себе правду, какой бы горькой она ни была, и отказаться от того, что делает человека рабом — будь то навязанное занятие, страх перед другим или собственная нерешительность.
Чтобы обосновать эту точку зрения, обратимся к примерам из прочитанного текста. Писатель подробно показывает внутреннее состояние героя до решительного разговора с самим собой. Он пишет: «В одно мгновение из мальчишки, который не знал, чего хотел, боялся Юрки, стеснялся Нинки, разучивал нелюбимые музыкальные упражнения и вообще жил беспорядочно и неопределенно, я стал человеком, который знал, что хотел, и знал, что ему делать». Этот пример-иллюстрация свидетельствует о том, что переломный момент в жизни человека наступает не под воздействием внешних обстоятельств, а как результат внутреннего прозрения. Герой осознает свою несвободу от навязанной музыки, от страха перед одноклассником, от собственной неопределенности — и это осознание становится первым шагом к освобождению.
Кроме того, автор акцентирует внимание на том, какое значение герой придает этому внутреннему акту правды. Лиханов вкладывает в уста рассказчика следующие слова: «И если человек сказал сам себе правду один раз, если он сумел сделать это, он скажет ее себе снова». Приведенный пример-иллюстрация говорит о том, что внутренняя свобода — это не разовое событие, а выбранный путь. Сказав себе правду однажды, герой обретает способность поступать в соответствии с этой правдой и в будущем. Он перестает быть «рабом музыки» и «рабом Юрки», превращаясь в «ничей не раба». Этот пример подчеркивает, что источник свободы находится внутри самого человека и требует волевого усилия.
Смысловая связь между приведенными примерами — причинно-следственная. В первом примере показано само прозрение героя, его мгновенное взросление и понимание собственного положения. Во втором примере раскрывается следствие этого прозрения — решение действовать в соответствии с осознанной правдой, что и приводит к реальному освобождению от страха и зависимости. Именно благодаря этой логической цепочке формируется правильное представление о том, что внутренняя свобода — результат сознательного выбора и мужества быть честным с самим собой.
Я согласен с позицией Альберта Анатольевича Лиханова. Действительно, очень часто главным препятствием на пути к свободе оказываемся мы сами, наше нежелание признать правду о себе и своих поступках, наши страхи и самообман. Освобождение начинается именно с честного внутреннего диалога. Например, в романе Фёдора Михайловича Достоевского «Преступление и наказание» главный герой Родион Раскольников долгое время пытается оправдать свое преступление теорией, но лишь признавшись себе в своей слабости и ничтожности своих идей, встав на путь раскаяния и признания правды (перед Соней и перед законом), он обретает духовное освобождение. Так же и герой текста Лиханова, сказав себе правду о своем рабском положении, находит в себе силы не только противостоять обидчику, но и вернуться за нотной папкой, которая, пусть и ненужная теперь, символизирует его прошлое, которое он уже не боится признать своим.
Итак, настоящая свобода — это не отсутствие внешних преград, а внутренняя готовность жить в ладу со своей совестью и поступать согласно своим убеждениям, даже если это требует смелости и решимости.
(4) Когда на экзамене в музыкальной школе она подошла ко мне в первый раз и говорила, говорила что-то, мне было ужасно неудобно. (5) Казалось, весь коридор смотрит на нас, и я замечал эти взгляды. (6) А сейчас мне было все равно, кто на нас смотрит.
(7) Мы шли, иногда нечаянно касаясь друг друга, и все молчали. (8) Нинка была в ботинках с новыми калошами, калоши сверкали на солнце, пускали зайчики, и мне казалось, что от этих зайчиков вокруг делается светлее... (9) Я шел, улыбаясь, глядясь в лужи, и совсем-совсем забыл о Юрке. (10) А он стоял, он ждал, он охотился за мной.
(11) Я поднял голову и увидел, как смеются Юркины синие, с рыжими крапинками, глаза.
(12) Он смотрел на меня и на Нинку и очень радовался. (13) Раньше он унижал только меня, и мы знали об этом вдвоем — он и я. (14) Теперь он унизит меня втройне: перед собой, передо мной и перед Нинкой!
(15) Юрка подходил ко мне не спеша, сунув руки в карманы пальто, нагло улыбаясь, а я не трепетал, как раньше, нет.
(16) Мысли, одолевавшие меня, мучившие меня, терзавшие меня столько времени, вдруг соединились в последовательную цепь, взялись как бы за руки, обрели стройность и четкость. (17) В одно мгновение из мальчишки, который не знал, чего хотел, боялся Юрки, стеснялся Нинки, разучивал нелюбимые музыкальные упражнения и вообще жил беспорядочно и неопределенно, я стал человеком, который знал, что хотел, и знал, что ему делать.
(18) Еще вчера я был рабом музыки. (19) Я мучился, я бился головой в дверь, не зная, что она никогда не откроется для меня. (20) Сегодня в школе я понял, что есть вещи важнее музыки. (21) Например, когда человек говорит сам себе правду. (22) Пусть эта правда не такая легкая. (23) Но это важнее музыки. (24) Это заставляет человека быть самим собой. (25) И если человек сказал сам себе правду один раз, если он сумел сделать это, он скажет ее себе снова.
(26) И я сказал. (27) Я понял, что, отказавшись от музыки, найдя в себе силу сделать это, сказав самому себе правду один раз, я скажу ее снова. (28) Я был рабом музыки. (29) Я перестал быть им. (30) Я был рабом Юрки. 55 (31) Теперь я ничей не раб.
(32) А Юрка все шел и шел на меня и все ухмылялся нагло, ожидая легкой, как всегда, победы. (33) Он достал из кармана кулак и отвел его чуть назад.
(34) Мне захотелось закрыть глаза и спрятаться куда-нибудь.
(35) Но я не закрыл глаза и не спрятался.
(36) Я был свободный человек. (37) А рядом со мной была Нинка. (38) Еще до того, как Юрка отвел для размаха свой кулак, с ненавистью, ослепившей меня, я подскочил к нему и изо всех сил врубил ему куда-то по верхней губе, в самое чувствительное место.
(39) Я думал, он упадет, но Юрка не упал, только сильно качнулся и отступил. (40) —
Ну-ну, — сказал он только, — ну-ну... (41) И непонятно было, с угрозой или удивлением сказал он это...
(42) Я думал, Юрка будет ругаться матом, и тогда я скажу Нинке, чтобы она бежала, а сам буду драться с Юркой, сражаться до последнего и за матерщину, которая оскорбит
Нинку, и за все унижения, которые мне достались от него.
(43) Но он сказал только: «Ну-ну, ну-ну.» — и уступил дорогу.
(44) Меня трясло всего, колотило мелкой дрожью, и Нинка успокаивала меня. (45)
Дойдя до угла, мы обернулись. (46) Юрка все еще стоял на том же месте, растерянно глядя нам вслед.
(47) И тут только я спохватился. (48) Во время драки я бросил нотную папку.
(49) Она была ни к чему мне теперь, совсем ни к чему. (50) Это упражнение номер 24, и тетрадка с ключами животиком в другую сторону. (51) Да, она была ни к чему мне, нотная папка, которую невесть где достала бабушка, но я вернулся.
(52) Нинка хотела было остановить меня, но я посмотрел на нее внимательно и сказал дрожащими губами: (53) — Пусти!
(54) Она отпустила меня, и я вернулся к Юрке. (55) Я не спеша наклонился и не спеша взял папку. (56) Потом я повернулся и не спеша пошел к Нинке.
(По А.А. Лиханову*)
* Альберт Анатольевич Лиханов (1935–2021) — русский советский и российский писатель, общественный деятель, академик, председатель Российского детского фонда.