Текст: (I) Мокрый снег кашицей разъезжался под ногами, текли синие ручьи, на крышах сидели кошки.
(2) Мы шли, и я ждал, когда что-нибудь скажет Нинка, но она молчала, а я не знал, что говорить.
(3) Но даже вот так, молча, было хорошо идти рядом с ней, жмурясь от зайчиков.
(4) Когда на экзамене в музыкальной школе она подошла ко мне в первый раз и говорила, говорила что-то, мне было ужасно неудобно.
(5) Казалось, весь коридор смотрит на нас, и я замечал эти взгляды.
(6) А сейчас мне было все равно, кто на нас смотрит.
(7) Мы шли, иногда нечаянно касаясь друг друга, и все молчали. 54
(8) Нинка была в ботинках с новыми калошами, калоши сверкали на солнце, пускали зайчики, и мне казалось, что от этих зайчиков вокруг делается светлее...
(9) Я шел, улыбаясь, глядясь в лужи, и совсем-совсем забыл о Юрке.
(10) А он стоял, он ждал, он охотился за мной.
(11) Я поднял голову и увидел, как смеются Юркины синие, с рыжими крапинками, глаза.
(12) Он смотрел на меня и на Нинку и очень радовался.
(13) Раньше он унижал только меня, и мы знали об этом вдвоем — он и я.
(14) Теперь он унизит меня втройне: перед собой, передо мной и перед Нинкой!
(15) Юрка подходил ко мне не спеша, сунув руки в карманы пальто, нагло улыбаясь, а я не трепетал, как раньше, нет.
(16) Мысли, одолевавшие меня, мучившие меня, терзавшие меня столько времени, вдруг соединились в последовательную цепь, взялись как бы за руки, обрели стройность и четкость.
(17) В одно мгновение из мальчишки, который не знал, чего хотел, боялся Юрки, стеснялся Нинки, разучивал нелюбимые музыкальные упражнения и вообще жил беспорядочно и неопределенно, я стал человеком, который знал, что хотел, и знал, что ему делать.
(18) Еще вчера я был рабом музыки.
(19) Я мучился, я бился головой в дверь, не зная, что она никогда не откроется для меня.
(20) Сегодня в школе я понял, что есть вещи важнее музыки.
(21) Например, когда человек говорит сам себе правду.
(22) Пусть эта правда не такая легкая.
(23) Но это важнее музыки.
(24) Это заставляет человека быть самим собой.
(25) И если человек сказал сам себе правду один раз, если он сумел сделать это, он скажет ее себе снова.
(26) И я сказал.
(27) Я понял, что, отказавшись от музыки, найдя в себе силу сделать это, сказав самому себе правду один раз, я скажу ее снова.
(28) Я был рабом музыки.
(29) Я перестал быть им.
(30) Я был рабом Юрки. 55
(31) Теперь я ничей не раб.
(32) А Юрка все шел и шел на меня и все ухмылялся нагло, ожидая легкой, как всегда, победы.
(33) Он достал из кармана кулак и отвел его чуть назад.
(34) Мне захотелось закрыть глаза и спрятаться куда-нибудь.
(35) Но я не закрыл глаза и не спрятался.
(36) Я был свободный человек.
(37) А рядом со мной была Нинка.
(38) Еще до того, как Юрка отвел для размаха свой кулак, с ненавистью, ослепившей меня, я подскочил к нему и изо всех сил врубил ему куда-то по верхней губе, в самое чувствительное место.
(39) Я думал, он упадет, но Юрка не упал, только сильно качнулся и отступил.
(40) —
Ну-ну, — сказал он только, — ну-ну...
(41) И непонятно было, с угрозой или удивлением сказал он это...
(42) Я думал, Юрка будет ругаться матом, и тогда я скажу Нинке, чтобы она бежала, а сам буду драться с Юркой, сражаться до последнего и за матерщину, которая оскорбит
Нинку, и за все унижения, которые мне достались от него.
(43) Но он сказал только: «Ну-ну, ну-ну.» — и уступил дорогу.
(44) Меня трясло всего, колотило мелкой дрожью, и Нинка успокаивала меня.
(45) Дойдя до угла, мы обернулись.
(46) Юрка все еще стоял на том же месте, растерянно глядя нам вслед.
(47) И тут только я спохватился.
(48) Во время драки я бросил нотную папку.
(49) Она была ни к чему мне теперь, совсем ни к чему.
(50) Это упражнение номер 24, и тетрадка с ключами животиком в другую сторону.
(51) Да, она была ни к чему мне, нотная папка, которую невесть где достала бабушка, но я вернулся.
(52) Нинка хотела было остановить меня, но я посмотрел на нее внимательно и сказал дрожащими губами:
(53) — Пусти!
(54) Она отпустила меня, и я вернулся к Юрке.
(55) Я не спеша наклонился и не спеша взял папку.
(56) Потом я повернулся и не спеша пошел к Нинке.