В детстве каждый из нас совершает поступки, о которых потом приходится жалеть. Именно эту проблему нравственного взросления и осознания ответственности за свои действия перед другими живыми существами ставит в своём тексте немецко-французский философ Альберт Швейцер. Автор показывает, как постепенно, через мучительные переживания и внутренние конфликты, в человеке формируется непоколебимое этическое убеждение.
Позиция Швейцера заключается в том, что человек обязан нести страдание и смерть другому существу только тогда, когда у него нет иного выхода, и что он должен испытывать ужас, если причиняет боль по неразумию. Писатель утверждает, что внутренний голос подсказывает каждому правильный путь, но многие заглушают его из страха показаться сентиментальными. Итогом размышлений становится клятва автора никогда не позволить себе стать бесчувственным и не бояться упрёков в сентиментальности.
Чтобы обосновать свою позицию, Швейцер обращается к примерам из собственного детства. Первый из них связан с рыжим псом Филаксом. Автор вспоминает: «Прутом я гнал его в угол двора и не выпускал оттуда, пока почтальон не уходил. До чего же гордое ощущение — укротителем зверей стоять перед рычащим и клацающим зубами псом, удерживая его ударами, когда он хочет вырваться на свободу!» Однако вслед за гордостью приходило раскаяние: «Когда мы потом друзьями сидели рядом, я винил себя за то, что бил его. Я знал, что мог бы удержать его в отдалении от почтальона иначе: взяв за ошейник и поглаживая». Этот пример свидетельствует о том, что герой уже тогда осознавал: причинять боль можно иначе, но ложное чувство власти временно заглушало голос совести.
Второй пример — случай с лошадью, которую рассказчик заставлял бежать быстрее, хотя видел её усталость. Швейцер пишет: «Мне кружила голову гордость: я правлю несущимся рысью конём». Но после поездки, распрягая лошадь, он заметил, «как ходуном ходят её бока», и «смотрел в её усталые глаза и молча молил о прощений». Здесь также возникает контраст между минутным азартом и последующим глубоким сожалением. Оба приведённых эпизода объединяет смысловая связь — аналогия. И в случае с собакой, и в случае с лошадью герой поддаётся искушению самоутвердиться через силу, но затем испытывает муки совести. Эта повторяющаяся ситуация помогает сформировать итоговое убеждение автора: только когда нет выбора, можно причинять боль, а иначе это преступление перед своей совестью.
Я полностью согласен с позицией Альберта Швейцера. Действительно, нравственное чувство просыпается в человеке именно тогда, когда он осознаёт последствия своих поступков. Примером из читательского опыта может служить рассказ Леонида Андреева «Кусака». В нём бездомная собака, поверившая людям, снова оказывается преданной и остаётся одна. Героиня рассказа, девочка, обещавшая заботиться о Кусаке, уезжает и оставляет её. Её поступок — тоже следствие детского эгоизма, и позже она, вероятно, будет жалеть о нём так же, как жалел Швейцер о своих жестоких шалостях. Оба автора показывают: только пройдя через боль раскаяния, человек становится способным на настоящее сострадание.
Итак, текст Альберта Швейцера заставляет задуматься о том, что наша совесть не позволяет нам равнодушно причинять зло. Каждый из нас должен прислушиваться к внутреннему голосу, не боясь насмешек, и помнить, что жизнь любого существа — не игрушка. Формирование этого убеждения — важнейший этап нравственного становления личности.
(10)На каникулах сосед доверил мне править его повозкой. (11)Его гнедой был уже почтенного возраста и страдал одышкой. (12)Он не мог долго бежать рысью, но, охваченный азартом бесстрашного возницы, я кнутом заставлял его ускорить бег, хотя понимал и чувствовал, что он уже устал. (13)Мне кружила голову гордость: я правлю несущимся рысью конём. (14)Хозяин не возражал, «чтобы не испортить мне удовольствия». (15)Но что осталось от этого удовольствия, когда мы вернулись домой и, распрягая лошадь, я заметил то, что не видно было из повозки, - как ходуном ходят её бока! (16)И что пользы в том, что я смотрел в её усталые глаза и молча молил о прощений!
(17)Однажды - я тогда уже учился в гимназии и на рождественские каникулы приехал домой - я сидел на месте кучера в санях. (18)Из дома соседа Лешера с лаем выскочил навстречу лошади его злой пёс. (19)Я посчитал, что имею право угостить его хорошим ударом кнута, хотя он явно бросился к саням, просто играя. (20)Увы, я прицелился слишком хорошо и попал ему по глазам. (21)Взвыв от боли, псина завертелась в снегу. (22)Его жалобный вой ещё долго преследовал меня. (23)Я не мог избавиться от него неделями.
(24)В другой раз я удил рыбу с приятелем. (25)И ужас, охвативший меня при виде мучений проколотых крючком червяков и пойманных рыбок, которым рвали рты, освобождая их от крючка, отвратил меня от рыбной ловли. (26)Я даже нашёл в себе мужество удерживать от ужения других.
(27)Из таких хватающих за сердце и часто постыдных переживаний у меня постепенно сложилось непоколебимое убеждение, что мы можем нести смерть и страдание другому существу только тогда, когда у нас нет иного выхода, и что мы должны испытывать ужас, заставляя страдать и убивая по неразумию. (28)Это убеждение овладевало мною сильнее и сильнее. (29)Я всё больше убеждался в том, что мы все, в сущности, так и думаем, но только не осмеливаемся в этом признаться, боясь насмешек над нашей «сентиментальностью» и потому заглушая свой внутренний голос. (30)И я поклялся, что никогда не позволю себе стать бесчувственным и никогда не убоюсь упрёка в сентиментальности.
(По А. Швейцеру*)
* Альберт Швейцер (Albert Schweitzer; 1875–1965) — немецко-французский философ, теолог, миссионер, врач, музыкант, лауреат Нобелевской премии мира 1952 года.