(1)Когда я ещё не ходил в школу, у нас был рыжий пёс по кличке Филакс. (2)Как и многие другие собаки, он терпеть не мог униформы и всегда бросался на почтальона. (3)Поэтому мне было поручено при появлении почтальона удерживать Филакса, который кусался и однажды уже нападал на жандарма. (4)Прутом я гнал его в угол двора и не выпускал оттуда, пока почтальон не уходил. (5)До чего же гордое ощущение - укротителем зверей стоять перед рычащим и клацающим зубами псом, удерживая его ударами, когда он хочет вырваться на свободу! (6)Но чувство гордости проходило. (7)Когда мы потом друзьями сидели рядом, я винил себя за то, что бил его. (8)Я знал, что мог бы удержать его в отдалении от почтальона иначе: взяв за ошейник и поглаживая. (9)Но вот опять наступала роковая минута, и я вновь поддавался пьянящему чувству, воображая себя укротителем зверей...
(10)На каникулах сосед доверил мне править его повозкой. (11)Его гнедой был уже почтенного возраста и страдал одышкой. (12)Он не мог долго бежать рысью, но, охваченный азартом бесстрашного возницы, я кнутом заставлял его ускорить бег, хотя понимал и чувствовал, что он уже устал. (13)Мне кружила голову гордость: я правлю несущимся рысью конём. (14)Хозяин не возражал, «чтобы не испортить мне удовольствия». (15)Но что осталось от этого удовольствия, когда мы вернулись домой и, распрягая лошадь, я заметил то, что не видно было из повозки, - как ходуном ходят её бока! (16)И что пользы в том, что я смотрел в её усталые глаза и молча молил о прощений!
(17)Однажды - я тогда уже учился в гимназии и на рождественские каникулы приехал домой - я сидел на месте кучера в санях. (18)Из дома соседа Лешера с лаем выскочил навстречу лошади его злой пёс. (19)Я посчитал, что имею право угостить его хорошим ударом кнута, хотя он явно бросился к саням, просто играя. (20)Увы, я прицелился слишком хорошо и попал ему по глазам. (21)Взвыв от боли, псина завертелась в снегу. (22)Его жалобный вой ещё долго преследовал меня. (23)Я не мог избавиться от него неделями.
(24)В другой раз я удил рыбу с приятелем. (25)И ужас, охвативший меня при виде мучений проколотых крючком червяков и пойманных рыбок, которым рвали рты, освобождая их от крючка, отвратил меня от рыбной ловли. (26)Я даже нашёл в себе мужество удерживать от ужения других.
(27)Из таких хватающих за сердце и часто постыдных переживаний у меня постепенно сложилось непоколебимое убеждение, что мы можем нести смерть и страдание другому существу только тогда, когда у нас нет иного выхода, и что мы должны испытывать ужас, заставляя страдать и убивая по неразумию. (28)Это убеждение овладевало мною сильнее и сильнее. (29)Я всё больше убеждался в том, что мы все, в сущности, так и думаем, но только не осмеливаемся в этом признаться, боясь насмешек над нашей «сентиментальностью» и потому заглушая свой внутренний голос. (30)И я поклялся, что никогда не позволю себе стать бесчувственным и никогда не убоюсь упрёка в сентиментальности.
(По А. Швейцеру*)
* Альберт Швейцер (Albert Schweitzer; 1875–1965) — немецко-французский философ, теолог, миссионер, врач, музыкант, лауреат Нобелевской премии мира 1952 года.