К чему ведёт навязывание школьнику оценок при изучении классики? По тексту И. Кузьмичева «Юные читатели при самостоятельном знакомстве с пьесой…»

Проблема, поднятая И. Кузьмичевым в предложенном тексте, заключается в противоречии между непосредственным читательским восприятием классического произведения и навязыванием оценок, которые это восприятие разрушают. Автор размышляет о том, не обедняем ли мы классику, когда вместо живого сочувствия героям учим школьников быть судьями, разоблачающими их пороки.

Позиция автора по данной проблеме выражена достаточно ясно. И. Кузьмичев убежден, что подобный методический подход, при котором педагог «старательно глушит» первое впечатление учеников и «превращает своих учеников из возможных союзников униженных и оскорбленных в судей над ними», ведет к отчуждению. Автор считает, что пьеса в сознании школьника «живет... как сокровищница великолепных изречений, но она почти не затрагивает его нравственный мир», и это является серьезной потерей.

Чтобы обосновать точку зрения автора, обратимся к примерам из прочитанного текста. И. Кузьмичев рассказывает о том, что юные читатели при самостоятельном знакомстве с пьесой «относятся к обитателям «дна» с состраданием и симпатией, сочувствуют им». Он подчеркивает, что их подкупают «всеобщая неприязнь к Костылёву, настойчивые поиски правды, мечта о лучшей жизни, доброта Луки, трудолюбие Клеща, ум Сатина и т. д.». Этот пример свидетельствует о том, что первичное восприятие произведения основано на живом эмоциональном отклике, на способности видеть в героях прежде всего людей, а не носителей абстрактных идеологических пороков. Такое восприятие естественно и ценно для понимания гуманистического пафоса пьесы.

Кроме того, автор акцентирует внимание на последствиях педагогического вмешательства. Он пишет, что педагог «без жалости обрывает едва наметившиеся сердечные связи читателей и обитателей «дна»». По мнению И. Кузьмичева, «став судьёю, молодой человек вольно или невольно отъединяет от себя героев, теряет нравственные связи с ними». Приведенный пример-иллюстрация говорит о том, что такой подход в корне меняет отношение ученика к литературе: вместо сопереживания и попытки понять человека в сложной жизненной ситуации ему предлагается занять позицию обвинителя, что неминуемо ведет к равнодушию. Смысловая связь между приведенными примерами — противопоставление. В первом примере показано непосредственное, живое, сочувственное восприятие читателя. Во втором — насильственное насаждение другой, критической и осуждающей точки зрения. Именно благодаря этому противопоставлению формируется правильное представление о том, что нравственное воздействие классики на читателя может быть сведено на нет догматическим подходом к ее изучению.

Я согласен с точкой зрения И. Кузьмичева. Действительно, если при разборе произведения мы не позволяем себе сначала почувствовать, а только судить по заранее заданным критериям, мы теряем самое главное — возможность диалога с автором и его героями. Например, в романе Ф.М. Достоевского «Преступление и наказание» Родион Раскольников — убийца. Если следовать логике «судей», то нужно просто осудить его и забыть. Однако Достоевский пишет роман не для того, чтобы осудить своего героя, а для того, чтобы показать путь от заблуждения к истине через мучительные нравственные искания. Школьник, который сначала сочувствует бедственному положению героя, понимает мотивы его поступка, а затем видит его раскаяние, пройдет путь вместе с Раскольниковым и вынесет гораздо более глубокий нравственный урок, чем тот, кто просто выучит, что «нельзя преступать закон». Итак, сочинение И. Кузьмичева поднимает важнейшую проблему методики преподавания литературы: любое классическое произведение, особенно такое, как «На дне», требует от читателя прежде всего человеческого участия, сопереживания, а не отстраненного и безжалостного суда, иначе оно перестает волновать и воспитывать душу.