Какой путь ведет к истинному развитию и достижению цели? Именно эта проблема поднимается в тексте Феликса Давидовича Кривина. Автор через аллегорическую историю Гуся, Гусеницы и Червяка показывает, что подлинный прогресс возможен не благодаря внешнему заучиванию правил, а внутреннему преображению, которое соответствует глубинной природе человека.
Позиция писателя заключается в следующем: механическое следование теории не способно привести к настоящему успеху, если при этом не происходит качественного изменения личности. Чтобы обосновать эту точку зрения, обратимся к примерам из прочитанного текста.
Первый пример-иллюстрация связан с образом Червяка. Феликс Кривин рассказывает, как Червяк «сидел не шелохнувшись и смотрел учителю в рот, а по вечерам старательно готовил уроки и даже повторял пройденный материал». Он становится отличником: к концу обучения «Червяк уже мог безошибочно показать, где находится небо». Однако, несмотря на все старания, Червяк так и не взлетает. Автор этим подчеркивает, что одно лишь внешнее прилежание и запоминание слов Гуся не дают крыльев. Теоретические знания остаются мертвым грузом, если не происходит внутреннего роста.
Второй пример-иллюстрация противоположен первому и касается Гусеницы. Писатель показывает, что она вовсе не была прилежной ученицей: «На уроках она занималась бог знает чем: плела паутину и обматывала себя, пока не превратилась из живой, подвижной Гусеницы в какую-то восковую куколку». Гусь делает ей замечание и даже предрекает, что она никогда не будет летать, в то время как хвалит Червяка. Однако именно Гусеница в итоге превращается в Бабочку и легко порхает в воздухе, «и даже сам Гусь не смог бы за ней угнаться». Этот пример свидетельствует о том, что подлинное развитие происходит не по чужой указке, а через собственные, часто незаметные для окружающих метаморфозы.
Смысловая связь между приведёнными примерами – противопоставление. В первом случае мы видим старательного ученика, который добросовестно усваивает теорию, но не способен применить её на практике и остаётся ползающим Червяком. Во втором – существо, которое игнорирует внешние уроки, но проходит естественный путь превращения и обретает способность летать. Именно благодаря этому противопоставлению формируется правильное представление о том, что истинное развитие требует не столько внешнего обучения, сколько внутреннего изменения, которое невозможно навязать извне.
Я согласен с позицией автора. Действительно, механическое запоминание правил и формальная успеваемость не гарантируют настоящего роста. Например, в истории науки известны случаи, когда великие открытия совершали не те, кто блестяще знал учебники, а те, кто шел своим путём, не боясь преображений. Так, Михаил Ломоносов, не имея систематического образования в юности, благодаря неустанному труду и внутренней страсти к познанию стал основоположником многих научных направлений, тогда как многие его сверстники, выучившие латынь на отлично, так и остались посредственными чиновниками.
Итак, аллегория Феликса Кривина учит нас: чтобы взлететь, недостаточно просто знать, где находится небо. Нужно суметь изменить самого себя, пройдя через «куколку» сомнений и внутренних усилий, а не просто повторять за учителем заученные фразы.
(3)— Ты кто? — спрашивает Гусь.
(4)— Гусеница.
(5)— Гусеница? (6)А я — Гусь, — удивился Гусь и загоготал. (7)— Вот здорово — Гусь и Гусеница!
(8)Он гоготал и хлопал крыльями, потому что такого интересного совпадения ему никогда встречать не приходилось. (9)И вдруг замолчал.
(10)— А ты почему не хлопаешь? — спросил он почти обиженно.
(11)— У меня нечем, — объяснила Гусеница. (12)— Посмотри: видишь — ничего нет.
(13)— У тебя нет крыльев! — догадался Гусь. (14)— Как же ты летаешь в таком случае?
(15)— А я не летаю, — призналась Гусеница. (16)— Я только ползаю.
(17)— Ага, — припомнил Гусь, — рождённый ползать летать не может. (18)Жаль, жаль, тем более, что мы почти однофамильцы.
(19)Они помолчали. (20)Потом Гусь сказал:
(21)— Хочешь, я научу тебя летать? (22)Это совсем не трудно, и если у тебя есть способности, ты быстро научишься.
(23)Гусеница охотно согласилась. (24)Занятия начались на следующий день.
(25)— Вот это земля, а это — небо. (26)Если ты ползаешь по земле, то ты просто ползаешь, а если ты ползаешь по небу, то ты уже не ползаешь, а летаешь.
(27)Так говорил Гусь. (28)Он был силён в теории.
(29)Из-под капусты высунулась чья-то голова:
(30)— Можно и мне? (31)Я буду сидеть тихо.
(32)— Ты что — тоже Гусеница?
(33)— Нет, я Червяк. (34)Но мне бы хотелось летать… — (35)Червяк замялся и добавил, немного смутившись: (36)— Это у меня такая мечта с детства.
(37)— Ладно, — согласился Гусь. — (38)Сиди и слушай внимательно. (39)Итак, мы остановились на небе…
(40)Они занимались каждый день с утра до полудня. (41)Особенно старался Червяк. (42)Он сидел не шелохнувшись и смотрел учителю в рот, а по вечерам старательно готовил уроки и даже повторял пройденный материал. (43)Не прошло и месяца, как Червяк уже мог безошибочно показать, где находится небо. (44)Гусеница не отличалась такой прилежностью. (45)На уроках она занималась бог знает чем: плела паутину и обматывала себя, пока не превратилась из живой, подвижной Гусеницы в какую-то восковую куколку.
(46)— Так у нас дело не пойдёт, — делал ей замечание Гусь. — (47)Теперь я вижу, что ты, Гусеница, никогда не будешь летать. (48)Вот Червяк полетит — за него я спокоен.
(49)Червяк и тут прилежно слушал учителя. (50)Ему было приятно, что его хвалят, хотя Червяк и прежде не сомневался, что полетит: ведь у него по всем предметам были пятёрки.
(51)И вот однажды, придя на занятия, Гусь застал одного Червяка.
(52)— А где Гусеница? — спросил Гусь. — (53)Она что, больна?
(54)— Она улетела, — сказал Червяк. — (55)Вон, посмотрите. (56)Видите?
(57)Гусь посмотрел, куда показывал Червяк, и увидел Бабочку. (58)Червяк уверял, что это — Гусеница, только теперь у неё выросли крылья. (59)Бабочка легко порхала в воздухе, и даже сам Гусь не смог бы за ней угнаться, потому что хоть он и был силён в теории, но всё-таки был домашней птицей.
(60)— Ну, ладно, — вздохнул Гусь, — продолжим занятия.
(61)Червяк сосредоточенно посмотрел на учителя и приготовился слушать.
(62)— Итак, — сказал Гусь, — о чём мы говорили вчера? (63)Кажется, мы остановились на небе?..
(По Ф.Д. Кривину*)
* Феликс Давидович Кривин (1928—2016) — русский прозаик, поэт и сценарист, писатель-фантаст, радиожурналист, педагог.