Трагедия войны обнажает самые страшные стороны человеческой природы, но вместе с тем пробуждает в людях невиданную силу духа и жажду справедливости. Именно эту грань человеческого бытия исследует в своем тексте русский советский писатель Василий Степанович Клёпов, поднимая проблему зарождения священной ненависти к врагу и жажды возмездия как естественной реакции на бесчеловечную жестокость.
Позиция автора по данной проблеме выражена четко и недвусмысленно. Клёпов убежден, что чудовищные преступления фашистов, их звериная жестокость по отношению к беззащитным людям, в том числе к женщинам и детям, неизбежно порождают в сердцах угнетенных ответную ненависть и непоколебимую жажду мщения. Эта жажда становится не просто эмоцией, а осознанной, почти сакральной клятвой, движущей силой, которая помогает выжить и бороться даже в нечеловеческих условиях.
Чтобы обосновать эту позицию, обратимся к примерам из прочитанного текста. Клёпов, создавая картину ада на земле, повествует о том, как фашисты, словно забавляясь, убивают грудного ребенка на глазах у матери. Он описывает страшную сцену: «Недолго думая, фашист схватил ребенка и ударил об угол вагона. Любаша взвизгнула и, как разъяренная тигрица, вцепилась в горло коменданта. Раздался выстрел, и Любаша, мертвая, повалилась на землю». Этот пример свидетельствует о том, что фашизм — это не просто идеология, а абсолютное зло, не признающее никаких нравственных законов, зло, которое уничтожает саму жизнь, не щадя ни стариков, ни младенцев. Зверское убийство ребенка и матери становится точкой невозврата, моментом, когда простое человеческое терпение заканчивается.
Кроме того, Клёпов акцентирует внимание на реакции главного героя Лёвки, который был свидетелем этой расправы. Автор неслучайно показывает трансформацию, произошедшую с подростком. Он пишет: «Мне стало страшно: в Лёвкиных глазах пылала сейчас такая ненависть, что, кажется, поднеси к ним спичку — она вспыхнет! И куда девалась добродушная Лёвкина смешинка, к которой я так привык?». Приведенный пример-иллюстрация говорит о том, что пережитый ужас не сломил героя, а, напротив, закалил его, превратив его гнев, его отчаяние в конкретное намерение. Это не просто обида, это уже не личная месть, а осознанное желание бороться с мировым злом.
Смысловая связь между приведенными примерами — причинно-следственная. В первом примере показана сама причина — чудовищное, бесчеловечное преступление фашистов. Во втором примере — закономерное следствие: рождение ненависти и клятвы мстить. Именно благодаря такому построению формируется правильное представление о том, что зло не может остаться безнаказанным, что даже в самых страшных условиях человеческий дух способен восстать, и жажда справедливости становится основой для сопротивления.
Я полностью согласен с точкой зрения автора. Действительно, когда на твоих глазах совершается непоправимая несправедливость, когда враг перестает быть просто солдатом другой армии, а превращается в палача, внутренний голос справедливости требует возмездия. Например, в тяжелые годы Великой Отечественной войны миллионы людей, потерявших родных и близких от рук фашистов, не просто защищали свою Родину, но и двигались вперед, ведомые святой ненавистью к врагу. Эта ненависть не была слепой или животной, это была ненависть к самому принципу человеконенавистничества, которая придавала сил выстоять и победить.
Итак, разрушительная сила войны, особенно когда она направлена на слабых и беззащитных, пробуждает в человеке не только животный страх, но и высокое чувство справедливости. Жажда мщения становится той силой, которая консолидирует людей, дает им цель и помогает не сломаться, превращая отчаяние в решимость бороться до победного конца.
(3) Своих продуктов у нас давно не было, и приходилось дважды в день становиться в очередь, чтобы получить полкружки какой-то тёмной бурды, которую приносили два дюжих краснощёких немца.
(4) Мы все голодали, но особенно тяжело приходилось Лёвке. (5) На него было страшно смотреть: бледный, с синими губами, он тяжело ворочал чёрными глазищами. (6) Ему никогда не хватало баланды, и часто мы с Димкой отдавали Лёвке свой паёк.
(7) Однажды Лёвка попросил немца налить побольше похлёбки, и тот, назвав Лёву русской свиньёй, плеснул бурду ему в лицо...
(8) С нами ехала женщина, и все пассажиры звали её Любашей. (9) Когда Любаша впервые появилась в вагоне, мы заметили в её руках два больших свёртка. (10) Уже в дороге она развязала пёстрый узел, и мы увидели в нём крошечного ребёнка, который заплакал тоненьким голоском. (11) Женщина схватила ребёнка на руки, быстро дала грудь. (12) Все с изумлением смотрели на неё.
(13) Л как же ты пронесла ребёнка? спросил какой-то пожилой колхозник.
(14)Я ему снотворное дала, он и спал до самого вагона. (15) Хорошо, хоть Андреевна надоумила.- (16) Хорошо-то хорошо, — проговорил колхозник и осёкся.
(17) А что? — тревожно спросила Любаша.
(18) Да так... (19) Трудно тебе с ним будет...
(20) А без сыночка мне ещё тяжелее.
(21) Совсем невмоготу было бы.
(22) Как уж женщина прятала ребёнка, когда в вагон входили немцы, трудно сказать. (23) Ho на третий или четвёртый день у неё исчезло молоко. (24) Мальчик заливался плачем.
(25) Наконец, не выдержав, под мелким холодным дождём Любаша стала в очередь, чтобы получить побольше пойла.
(26) Измождённый ребенок спал у неё на руках. (27) Протянув немцам кружку, Любаша стала просить их дать хоть немного на долю сынишки. (28) Немцы весело переглянулись и заржали.
(29) Герр комендант! позвали они коменданта поезда. (30) Подошёл поджарый, сухой, как вобла, комендант.
- (31) Грудной младенец? Откуда ты взяла его? - провизжал он.
(32) Недолго думая, фашист схватил ребенка и ударил об угол вагона. (33) Любаша взвизгнула и, как разъярённая тигрица, вцепилась в горло коменданта. (34) Раздался выстрел, и Любаша, мёртвая, повалилась на землю.
(35) По вагонам! скомандовал комендант, поднимая вверх пистолет. (36) Паровоз рванул, раздался стук буферов, вагон снова начал отстукивать долгие километры скорбного пути.поднимая вверх пистолет. (36) Паровоз рванул, раздался стук буферов, вагон снова начал отстукивать долгие километры скорбного пути.
(37) Димка, подсади! — крикнул Лёвка.
(38) Мне стало страшно: в Лёвкиных глазах пылала сейчас такая ненависть, что, кажется, поднеси к ним спичку она вспыхнет! (39)И куда девалась добродушная Лёвкина смешинка, к которой я так привык?
- (40) Давайте быстрее учить немецкий!
вдруг произнёс Лёвка таким голосом, будто хотел выговорить: — Давайте бить фашистов!
(41) Мы всё время учили немецкий по словарю, который прихватили с собой, чужие слова и целые предложения, так что в нашем углу больше слышалось немецких слов, чем
русских. (42) Мы уже почти свободно понимали, о чём говорят между собой немецкие солдаты и что кричат за стенами вагона железнодорожные служащие.
- (43) Как будет по-немецки «мщение»?
Димка, видно, правильно воспринял Лёвкины слова.
(44) Я полистал словарь и нашел «мщение».
(45) По-немецки это слово произносится «ди рахе».
- (46) Их вилль мейне рахе кюлен — я хочу удовлетворить жажду мести! — шёпотом, как клятву, проговорил Димка.
(По В.С. Клёпову*)
* Василий Степанович Клёпов (1909—1976) — русский советский детский писатель, автор повести «Тайна Золотой Долины».