Вопрос о том, что приносит человеку наибольшие страдания, издавна волновал умы философов и писателей. В тексте В. А. Захарова поднимается проблема губительного воздействия навязчивой опеки, которая лишает человека самого дорогого – свободы. Позиция автора заключается в том, что люди больше всего страдают от самоуверенной тирании тех, кто, желая блага, навязывает свою волю, не замечая, что такая забота душит личность и лишает её права на собственный путь.
Чтобы обосновать эту точку зрения, обратимся к примерам из прочитанного текста. В. А. Захаров подробно описывает жизнь Алексея Константиновича Толстого, которого многие современники считали баловнем судьбы. Он пишет: «Действительно, когда читаешь свидетельства современников, то возникает ощущение, что этот красавец, могучий силач, изящный собеседник был рожден под счастливой звездой». Его осыпали милостями, он был другом императора, легко продвигался по службе. Этот пример свидетельствует о том, что внешнее благополучие вовсе не гарантирует внутренней гармонии и счастья. За фасадом успеха скрывалась трагедия человека, которого никто не спрашивал о его собственных желаниях, а его истинное призвание – поэзия – было проигнорировано.
Кроме того, автор акцентирует внимание на диалоге поэта с императором Александром II. Толстой умоляет государя, ссылаясь на свою непрактичность и одержимость стихами: «Ваше величество, – умоляет Толстой, – я же человек рассеянный, непрактичный. Я ничего не слышу, кроме стихов. Они гремят у меня в ушах, да и проза меня держит, как щупальцами...» Однако император, убеждённый в своей правоте, лишь снисходительно улыбнулся и ответил: «Послужи, Толстой, послужи». Приведённый пример-иллюстрация говорит о том, что доброжелатели не способны услышать просьбу о свободе, они искренне верят, что лучше знают, что нужно другому человеку. Поэт вынужден подчиниться, «затыкая рот своему поэтическому вдохновению», что и становится источником его глубоких душевных страданий.
Смысловая связь между приведёнными примерами – это противопоставление. В первом случае автор показывает внешнюю, парадную сторону жизни Толстого, полную почестей и заботы. Во втором случае мы видим обратную сторону этой медали – внутреннюю драму человека, задавленного опекой и лишённого права на самоопределение. Именно благодаря этому противопоставлению формируется правильное представление о том, как несовместимы кажущееся благополучие, навязанное извне, и подлинная свобода личности.
Я согласен с позицией автора. Действительно, благими намерениями выстлана дорога в ад, и самая тяжкая тирания – это тирания самоуверенной доброты. Например, в романе Ивана Гончарова «Обломов» мы видим, как деятельная и настойчивая опека Андрея Штольца, стремящегося «разбудить» Илью Ильича к активной жизни, по сути, игнорирует его внутренний мир, его право на покой и созерцательность. Штольц, желая добра, действует по своему шаблону, не замечая, что его вмешательство нарушает гармонию души его друга.
Итак, проблема, поднятая Захаровым, актуальна во все времена. Истинная забота заключается не в том, чтобы решить за человека его судьбу, а в том, чтобы дать ему свободу выбора и уважать его стремление «дышать и петь на воле» так, как велит его собственная душа. Лишь освободившись от бремени чужой самоуверенной доброты, человек может обрести подлинное счастье и реализовать своё уникальное предназначение.
(6)В этом месте нашего рассказа приходится сделать короткое отступление, без которого трудно понять ту драму, которую переживал один из создателей Козьмы Пруткова всю свою жизнь. (7)Задайте себе вопрос: от чего больше всего страдает человек? (8)От зависти недругов? (9)От малодушия трусов? (10)От материальных лишений? (11)От болезней, осаждающих нас в старости? (12)От равнодушия? (13)От всего этого – да, но, пожалуй, более всего люди страдают от самоуверенной тирании тех, кто желает вам блага, кто считает, что своими действиями служит вашим интересам. (14)Таких доброжелателей вы никогда не сможете убедить в том, что не нуждаетесь в их благосклонности, что вам не нужны приносимые ими жертвы. (15)Они не будут вас слушать, поскольку убеждены, что лучше вас знают, что вам следует делать, к чему вам следует стремиться. (16)Им невозможно внушить простую мысль: они своей опекой лишают вас самого дорогого – свободы. (17)Да, они многое делают для вас, не жалея сил ради вашего благополучия, но и цену за это они берут безмерную.
(18)Всё сказанное применительно к Алексею Толстому приобретает особое значение. (19)Его осыпали милостями, он без помех продвигался по служебной лестнице… (20)Но при этом никто не удосужился спросить Толстого: а нужно ли ему это? (21)Он мечтает быть только поэтом, скромно служить музе, он хочет уберечь свою душу от ядовитой атмосферы канцелярий и департаментов. (22)Его не слышат, считают, что все его желания – это чудачество, которому не следует придавать серьёзного значения. (23)Когда Александр II назначил поэта на должность делопроизводителя «Секретного комитета о раскольниках», он даже не сомневался, что сделал это для пользы своего товарища.
(24)– Ваше величество, – умоляет Толстой, – я же человек рассеянный, непрактичный. (25)Я ничего не слышу, кроме стихов. (26)Они гремят у меня в ушах, да и проза меня держит, как щупальцами... (27)Ну скажите, могу ли я извлечь гармоничные звуки из того барабана, который вы мне вручаете?
(28)Император снисходительно улыбнулся и покровительственно похлопал его по плечу.
(29)– Послужи, Толстой, послужи, – только и сказал он. (30)И бедному поэту пришлось взваливать на себя груз тяжких обязанностей, затыкая рот своему поэтическому вдохновению. (31)В одной из поэм он изобразил героя, который обращается с мольбой к владыке: «О, отпусти меня, калиф, дозволь дышать и петь на воле». (32)В этих словах мы слышим страстную мольбу ко всем, кто отбирает у человека право дышать там, где он хочет, и петь то, что просит его душа.
(В. А. Захаров)