Какова роль книги в жизни человека? Может ли литература оказывать на людей сильное, преображающее воздействие? Именно над этими вопросами размышляет Максим Горький в предложенном тексте. Позиция автора заключается в том, что чтение способно пробуждать в человеке глубокие чувства, объединять людей и духовно обогащать их. Книга, по мнению писателя, подобна весеннему ветру, который открывает окна и впускает в душу свет и свежесть.
Чтобы обосновать свою точку зрения, Горький рассказывает о том, как чтение поэмы Лермонтова «Демон» изменило атмосферу в мастерской. Он описывает, как «с первых строк “Демона” Ситанов заглянул в книгу, потом – в лицо мне, положил кисть на стол и, сунув длинные руки в колени, закачался, улыбаясь». Это описание показывает, что даже суровые, привыкшие к тяжелому труду люди не остались равнодушными. Они отвлеклись от своей обыденной работы, их лица стали кроткими и задумчивыми. Поясняя этот пример, можно сказать, что автор акцентирует внимание на мгновенном и всеобъемлющем эффекте поэзии: она буквально останавливает привычный ход жизни, заставляя людей забыть о суете.
Далее Горький усиливает впечатление, показывая, как глубоко произведение проникает в души слушателей. После окончания чтения Жихарев, спрятав книгу, заявляет: «Это надо ещё раз прочитать! Завтра опять прочитаешь». А затем, выйдя на улицу, он делится своим потрясением: «Ничего не помню, а его – вижу! Удивительно это – человек заставил чёрта пожалеть? Ведь жалко его, а?» Этот пример-иллюстрация демонстрирует, что настоящая литература не просто развлекает, а заставляет думать, сопереживать и вести внутренний диалог. Герой не может найти слов, но образ, созданный поэтом, стоит у него перед глазами, вызывая сложное, противоречивое чувство жалости к падшему ангелу.
Смысловая связь между этими двумя примерами – конкретизация. В первом случае автор показывает внешнюю, почти физическую реакцию людей на силу поэзии (они остановили работу, сгрудились вокруг чтеца). Во втором же примере он конкретизирует это воздействие, углубляясь во внутренний мир персонажей и показывая, к каким философским размышлениям приводит их прочитанное. Именно благодаря этой связи мы видим целостную картину: сначала литература захватывает человека внешне, а затем перерождает его изнутри.
Я полностью согласен с позицией Максима Горького. Действительно, книги способны изменить человека, заставить его взглянуть на мир иначе. Например, в моей жизни огромное влияние оказал роман Фёдора Достоевского «Преступление и наказание». Читая о муках Раскольникова, я впервые глубоко задумался о том, что такое совесть, к чему приводит гордыня и вседозволенность. Эта книга не дала мне готовых ответов, но она заставила меня переосмыслить многие мои собственные убеждения, стать более внимательным к чувствам других людей. Как и в тексте Горького, простое чтение превратилось в душевную работу.
Итак, всё вышесказанное приводит нас к выводу: сила художественного слова огромна. Книги – это не просто набор букв, а мощный инструмент воспитания души, который может объединять людей, вызывать сильные эмоции и вести к нравственному самопознанию.
(4)– С книгами у нас стало как весной, когда зимние рамы выставят и первый раз окна на волю откроют, – сказал однажды Ситанов.
(5)Трудно было доставать книги, но я всё-таки как-то ухитрялся и доставал их, выпрашивая всюду, как милостыню. (6)Однажды брандмейстер дал мне том Лермонтова, и вот я почувствовал силу поэзии, её могучее влияние на людей.
(7)Помню, уже с первых строк «Демона» Ситанов заглянул в книгу, потом – в лицо мне, положил кисть на стол и, сунув длинные руки в колени, закачался, улыбаясь. (8)Под ним заскрипел стул.
(9)– Тише, братцы, – сказал Ларионыч и, тоже бросив работу, подошёл к столу Ситанова, за которым я читал. (10)Поэма волновала меня мучительно и сладко, у меня срывался голос, я плохо видел строки стихов, слёзы навёртывались на глаза.
(11)И ещё более волновало глухое, осторожное движение в мастерской, вся она тяжело ворочалась, и точно магнит тянул людей ко мне. (12)Когда я закончил первую часть, почти все стояли вокруг стола, тесно прислонившись друг к другу, обнявшись, хмурясь и улыбаясь.
(13)Читай, читай, сказал Жихарев, наклоняя мою голову над книгой.
(14)Я закончил читать, он взял книгу, посмотрел на титул и, сунув под мышку себе, объявил:
– Это надо ещё раз прочитать! (15)3автра опять прочитаешь. (16)Книгу я спрячу.
(17)Отошёл, запер Лермонтова в ящик своего стола и принялся за работу.
(18)В мастерской было тихо, люди осторожно расходились к своим столам.
(19)Ситанов и Жихарев вышли на двор, и я пошёл с ними. (20)Там, глядя на звёзды, Ситанов сказал:
Кочующие караваны
В пространстве брошенных светил... – этого не выдумаешь!
(21)– Я никаких слов не помню, – заметил Жихарев, вздрагивая на остром холоде. (22)– Ничего не помню, а его – вижу! (23)Удивительно это – человек заставил чёрта пожалеть? (24)Ведь жалко его, а?
(25)– Жалко, – согласился Ситанов.
(26)– Вот что значит – человек! – памятно воскликнул Жихарев.
(По М. Горькому)