(1) Я стал усердно искать книги, находил их и почти каждый вечер читал.
(2) Это были хорошие вечера; в мастерской тихо, как ночью, над столами висят стеклянные шары – белые, холодные звёзды, их лучи освещают лохматые и лысые головы, приникшие к столам; я вижу спокойные, задумчивые лица, иногда раздаётся возглас похвалы автору книги или герою. (З)Люди внимательны и кротки, не похожи на себя; я очень люблю их в эти часы, и они тоже относятся ко мне хорошо, я чувствовал себя на месте.
–
(4) С книгами у нас стало как весной, когда зимние рамы выставят и первый раз окна на волю откроют, – сказал однажды Ситанов.
(5) Трудно было доставать книги, но я всё-таки как-то ухитрялся и доставал их, выпрашивая всюду, как милостыню.
(6) Однажды брандмейстер дал мне том Лермонтова, и вот я почувствовал силу поэзии, её могучее влияние на людей.
(7) Помню, уже с первых строк «Демона» Ситанов заглянул в книгу, потом – в лицо мне, положил кисть на стол и, сунув длинные руки в колени, закачался, улыбаясь.
(8) Под ним заскрипел стул.
–
(9) Тише, братцы, – сказал Ларионыч и, тоже бросив работу, подошёл к столу Ситанова, за которым я читал.
(10) Поэма волновала меня мучительно и сладко, у меня срывался голос, я плохо видел строки стихов, слёзы навёртывались на глаза.
(11) И ещё более волновало глухое, осторожное движение в мастерской, вся она тяжело ворочалась, и точно магнит тянул людей ко мне.
(12) Когда я закончил первую часть, почти все стояли вокруг стола, тесно прислонившись друг к другу, обнявшись, хмурясь и улыбаясь.
(13) Читай, читай, сказал Жихарев, наклоняя мою голову над книгой.
(14) Я закончил читать, он взял книгу, посмотрел на титул и, сунув под мышку себе, объявил:
– Это надо ещё раз прочитать!
(15) 3автра опять прочитаешь.
(16) Книгу я спрячу.
(17) Отошёл, запер Лермонтова в ящик своего стола и принялся за работу.
(18) В мастерской было тихо, люди осторожно расходились к своим столам.
(19) Ситанов и Жихарев вышли на двор, и я пошёл с ними.
(20) Там, глядя на звёзды, Ситанов сказал:
Кочующие караваны
В пространстве брошенных светил... – этого не выдумаешь!
–
(21) Я никаких слов не помню, – заметил Жихарев, вздрагивая на остром холоде. –
(22) Ничего не помню, а его – вижу!
(23) Удивительно это – человек заставил чёрта пожалеть?
(24) Ведь жалко его, а?
–
(25) Жалко, – согласился Ситанов.
–
(26) Вот что значит – человек! – памятно воскликнул Жихарев.
По Горькому М.