В предложенном тексте Д.А. Гранин поднимает важную нравственную проблему: нужно ли навещать родных погибших товарищей? Или, шире, проблему ответственности человека перед памятью ушедших и чувства вины выживших. Позиция автора по этой проблеме такова: человек обязан преодолевать свою вину и боль, чтобы поддержать тех, кто потерял близких, иначе запоздалое раскаяние станет тяжелым грузом. Гранин показывает, что внутренний долг живущих перед памятью погибших требует от них решимости, даже если это причиняет душевную боль.
Чтобы обосновать эту позицию, обратимся к примерам из текста. Автор рассказывает о визите героев, Вени и рассказчика, к тётке их погибшего друга Вадима. Они не были здесь тринадцать лет. Встретив Нину Ивановну, рассказчик медленно начал вспоминать «тётку Вадима, Нину Ивановну, молодую, шумную, весёлую, с пышными вьющимися волосами». Этот контраст между прошлым и настоящим — первая иллюстрация. Поясняя этот пример, можно сказать, что автор подчеркивает, как горе и одиночество могут изменить человека. Женщина, некогда полная жизни, превратилась в «маленькую женщину... с безжизненным взглядом». Этот пример свидетельствует о том, что время не лечит душевные раны, а лишь усугубляет их, если рядом нет поддержки.
Второй пример-иллюстрацию мы находим в размышлениях рассказчика. Он вспоминает, что, по словам Нины Ивановны, мать Вадима, Галина Осиповна, умерла, потому что «просто жить не хотела. Когда умер Илья Иванович, всё для неё сошлось на Вадиме. Она не могла представить, что он не вернётся...». Герой корит себя: «Мы и впрямь сильно, сильно запоздали с визитом сюда». Приведенный пример-иллюстрация говорит о том, что отсутствие внимания и участия со стороны товарищей сына могло стать последней каплей для несчастной матери. Этим автор подводит нас к мысли о том, что равнодушие живых убивает надежду тех, кто потерял всё.
Смысловая связь между приведёнными примерами — причинно-следственная. Первый пример (изменение Нины Ивановны) является следствием того же горя и одиночества, которые погубили Галину Осиповну. А второй пример (рассказ о смерти матери Вадима) объясняет причину, по которой герои чувствуют себя неловко и виновато. Именно благодаря сопоставлению этих двух судеб — выжившей, но сломленной тётки, и не выдержавшей утраты матери, — формируется правильное представление о моральной ответственности. Автор показывает, что нельзя избегать встреч, оправдываясь страхом причинить боль, ведь молчаливое забвение ранит гораздо сильнее.
Я полностью согласен с позицией автора. Действительно, долг памяти требует от нас мужества, и уклонение от него лишь умножает вину. Преодолеть ложный стыд и страх бывает трудно, но это необходимо. Вспомним, например, знаменитую повесть Бориса Васильева «А зори здесь тихие...». После войны старшина Васков не просто помнит о погибших девушках-зенитчицах, но и берет на себя заботу о сыне Риты Осяниной, считая это своим долгом. Он приезжает на могилы, он живет так, чтобы их жертва не была напрасной. Этот пример из литературы доказывает, что настоящая ответственность перед павшими — это забота о тех, кто у них остался, и сохранение памяти, а не трусливое самоустранение.
Итак, в своём произведении Гранин поднимает вечный вопрос о нравственном выборе человека. Жизнь и смерть идут рука об руку, и наша обязанность — не отворачиваться от чужой боли, особенно от боли тех, кто потерял героев. Запоздалое раскаяние героев становится для них горьким уроком, напоминанием о том, что совесть нельзя успокоить вежливым молчанием, её голос требует поступков, пока ещё не поздно.
(3)— Пойдём погуляем, — предложил он.
(4)Падал редкий снег, небо, низкое, серое, висело, как сырое бельё.
(5)— Ладно, — сказал я без охоты.
(6)На улице мы поговорили с ним про Китай, про наши болезни, я проводил его до трамвайной остановки и вдруг сказал:
(7)— Пойдём к Вадиму.
(8)Вадим был другом нашей юности, погибшим во время войны, за несколько дней до снятия блокады Ленинграда.
(9)Веня не удивился, только долго молчал, потом спросил:
(10)— 3ачем? (11)Ты думаешь, Галине Осиповне это будет приятно?
(12)— Нет, я так не думал.
(13)— А нам? (14)Стоит ли?
(15)— Как хочешь.
(16)Мы оба сели в трамвай, проехали пять остановок до цирка и не спеша пошли по Фонтанке. (17)Дойдя до знакомого серого гранитного дома, мы вошли в парадную и поднялись на второй этаж. (18)Я нажал на кнопку звонка. (19)Крашенная коричневым дверь была глухой, без номеров и почтовых ящиков, с почерневшей медной ручкой. (20)И звонок, врезанный посредине, был не электрический, а ручной. (21)Я позвонил, и дверь открыла маленькая женщина, старше пятидесяти, с жёлтыми стрижеными волосами и безжизненным взглядом. (22)Она вопросительно посмотрела на нас, но мы молчали. (23)Словно что-то удерживало нас спросить Галину Осиповну. (24)— Мы товарищи Вадима, — произнёс Веня.
(25)Она слегка отшатнулась, прищурилась.
(26)— Веня, неужели это вы? — нерешительно сказала она, взяла его за руку, и он просиял.
(27)— А вы... — и она назвала меня так, как меня звали только в этом доме.
(28)Я медленно начал вспоминать тётку Вадима, Нину Ивановну, молодую, шумную, весёлую, с пышными вьющимися волосами.
(29)Мы вошли в столовую. (30)Она удивила сумрачностью и теснотой. (31)В ней до сих пор ощущалось дыхание блокадной зимы. (32)Громоздилась старая мебель из других комнат, та, что не стопили и не проели. (33)С закопчённого потолка свешивался грязный шёлковый абажур.
(34)Галина Осиповна умерла тринадцать лет назад...
(35)Это была такая давность, что я ощутил только смутную запоздалую жалость. (36)Мы и впрямь сильно, сильно запоздали с визитом сюда.
(37)...Нет, Галина Осиповна не болела, хотя смолоду она имела слабое здоровье. (38)Просто жить не хотела. (39)Когда умер Илья Иванович, всё для неё сошлось на Вадиме. (40)Она не могла представить, что он не вернётся... (41)Она ведь долго ещё ждала, вы знаете, она всё надеялась...
(42)Тринадцать лет... (43)Я и понятия не имел. (44)Выходит, она умерла через несколько лет после того, как я перестал заходить. (45)Не обязательно было связывать эти события. (46)По-видимому, я тогда уверял себя, что жестоко терзать её душу воспоминаниями. (47)Я ничем не мог помочь ей — для чего ж было приходить?.. (48)Нужно ли вообще навещать жён и матерей наших погибших товарищей? (49)Я всегда чувствую себя виноватым. (50)А в чём? (51)Что я остался жив? (52)Я виноват, что дышу, что смеюсь. (53)Галина Осиповна, конечно, не понимала, почему к ней не приходят, что же случилось. (54)А ничего не случилось, всё обстояло весьма благополучно, в том-то и дело... (55)Мы стояли, не зная, как уйти. (56)Потому что это было труднее, чем прийти сюда.
(57)— Вы простите, нам пора, — хрипло произнёс Веня.
(58)— Ну что вы, мальчики, я была рада. (59)— Нина Ивановна церемонно наклонила голову. (60)— Кто бы мог подумать...
(61)Невский проспект оглушил шумом воскресного многолюдья. (62)Стучали быстрые каблуки, неслись машины, звуки сталкивались, разбегались, тревожные, как будто кого-то искали.
(63)— Растревожили, разворошили, — сказал Веня. (64)— И ей тяжело, и нам тяжело. (65)Странно, чего нас потянуло?
(66)— Жалеешь?
(67)— Нет, — сказал он. (68)— Когда-нибудь мы должны были прийти.
(По Д. А. Гранину)