Эта маленькая девочка, встретившаяся рассказчику у реки, своим непосредственным участием и неожиданными вопросами заставляет его по-новому взглянуть на собственную жизнь. Проблема, поставленная Юрием Яковлевым в этом тексте, заключается в том, как детское восприятие мира, полное веры в необходимость принадлежности и тепла, способно преодолеть взрослое одиночество и равнодушие. Автор показывает, что именно через общение с ребёнком герой обретает утраченное чувство нужности и надежду.
Позиция автора по данной проблеме ясна: детская наивность и мудрость, проявляющиеся в искренних вопросах и поступках, могут вернуть взрослому человеку ощущение связи с миром, пробудить в нём ответное тепло. Юрий Яковлев считает, что ребёнок своим присутствием способен разрушить стену отчуждения, которую взрослый возвёл вокруг себя. Чтобы обосновать эту точку зрения, обратимся к примерам из прочитанного текста.
Писатель рассказывает о том, как девочка после ответа героя «Ничей» на её вопрос «Ты чей?» решительно возражает: «Так не бывает! Ты чей-нибудь!» (предложение 36-37). Она не принимает его грустную самооценку, и рассказчик чувствует, «как от глаз моей спутницы исходит тепло» (предложение 38). Этот пример свидетельствует о том, что ребёнок своим категоричным утверждением заставляет взрослого осознать: невозможно быть абсолютно одиноким, каждому нужна принадлежность к кому-то, и девочка интуитивно дарит ему это чувство.
Кроме того, автор акцентирует внимание на вопросах девочки, которые на первый взгляд кажутся бытовыми, но раскрывают глубину её настороженности и заботы. Она спрашивает: «Ты не куришь по ночам?» (предложение 47) и «Ты не просишь всё время деньги?» (предложение 57). При этом «ей очень хотелось поверить, что я не курю ночью и не прошу денег, но ею владела насторожённость» (предложение 64). Приведённый пример-иллюстрация говорит о том, что девочка уже столкнулась с несовершенством взрослого мира, но всё ещё ищет того, кто был бы достоин её доверия. Она не просто проверяет героя, она пытается убедиться, что он — не «тусклый человек» (предложение 67), который лишил её радости.
Смысловая связь между приведёнными примерами — дополнение. В первом случае девочка даёт герою эмоциональное тепло, утверждая его право быть кому-то нужным. Во втором случае она проявляет практическую заботу, стремясь убедиться в его надёжности. Именно благодаря этому сочетанию — безусловной веры в необходимость принадлежности и настороженной проверки — формируется правильное представление о том, как ребёнок возвращает взрослому утраченную способность чувствовать себя частью жизни.
Я согласен с точкой зрения автора. Действительно, детская непосредственность и вера в добро способны растопить лёд даже в самой очерствевшей душе. Например, в романе Льва Толстого «Война и мир» встреча князя Андрея Болконского с Наташей Ростовой, полной жизненной энергии и искренности, пробуждает его от апатии после смерти жены и разочарования в службе. Наташа своим танцем, смехом и открытостью заставляет его вновь почувствовать красоту мира. Как и девочка из рассказа Яковлева, она своим существованием возвращает герою желание жить и любить.
Итак, детская душа, полная тепла и веры в то, что каждый кому-то нужен, способна не только развеять одиночество, но и дать взрослому надежду на возрождение. Именно эта мысль, воплощённая в истории о девочке с «воскричательным знаком», заставляет читателя задуматься о том, как важно сохранять в себе способность слышать и откликаться на искренность ребёнка.
(4)— У меня есть гребёнка. (5)Хочешь причесаться?
(6)— Спасибо, отозвался я, — только мне нечего причёсывать.
(7)— Волосы, — сказала девочка.
(8)— Волос-то у меня почти нет.
(9)Девочка недоверчиво покосилась на меня и на мою шляпу.
(10)— Куда же они девались?
(11)— Они опали, — сказал я. (12)— Знаешь, как осенью опадают листья?
(13)— Что же у тебя не вырастут новые, ведь уже весна?
(14)На меня выжидательно смотрели два больших серых глаза, смотрели и требовали ответа на вопрос. (15)Эти глаза были уверены, что взрослый человек может ответить на любой вопрос, на то он и взрослый. (16)Потом она спросила:
(17)— У меня тоже опадут волосы... и не вырастут?
(18)— Нет, нет! (19)Ни один волосок не упадёт с твоей головы. (20)А когда ты станешь старенькой, волосы побелеют.
(21)— Как сырокваша?
(22)— Сырокваша?!
(23)— Я её не люблю, но ем. (24)Заставляют.
(25)Тут только я сообразил, что речь идёт о простокваше. (26)Я засмеялся. (27)Девочка тоже засмеялась, и я понял, что она знает, как правильно сказать, но привыкла вместо «простокваша» говорить «сырокваша».
(28)Я снял шляпу и надел шутки ради на девочку. (29)Она поправила её и вдруг спросила меня:
(30)— Ты чей?
(31)Только дети умеют так ловко ставить человека в тупик своими вопросами. (32)Чей я?
(33)Когда-то очень давно, когда была жива мама, я был мамин.
(34)— Ничей, — грустно ответил я.
(35)Два больших серых глаза внимательно смотрели на меня.
(36)— Так не бывает! (37)Ты чей-нибудь!
(38)И я почувствовал, как от глаз моей спутницы исходит тепло.
(39)— Хочешь, я буду твоим?
(40)Я ждал утвердительного ответа. (41)Но девочка остановилась, наклонила голову и за думалась. (42)Я понял, что она не просто думает, а решает множество житейских вопросов.
(43)Например, куда меня деть, что со мной делать, чем меня кормить и куда прибить гвоздик для моего пиджака. (44)А я стоял перед ней большой, загадочный и чем-то не похожий на знакомых ей взрослых.
(45)Мы как бы поменялись с ней ролями, и она, наверное, впервые в жизни почувствовала себя взрослой, вынужденной принимать решения, и у неё впервые прорезалось чувство удушающей ответственности.
(46)Неожиданно девочка спросила:
(47)— Ты не куришь по ночам?
(48)Этот внезапный, как вспышка, вопрос сразу разрушил мои предположения о ходе её мыслей. (49)Какой там гвоздик для пиджака!
(50)— Нет, я вообще не курю, — ответил я. (51)— Почему ты спросила об этом?
(52)Девочка сдвинула шляпу на затылок и очень естественно ответила:
(53)— Я слышу дым во сне. (54)Я кашляю от дыма!
(55)Она кашлянула для убедительности. (56)И задала новый вопрос:
(57)— Ты не просишь всё время деньги? — глаза девочки потемнели и на мгновенье показались мне взрослыми.
(58)— Что ты! (59)Я не прошу денег, я зарабатываю их. (60)Сам. (61)Я же взрослый.
(62)— Взрослые тоже просят.
(63)Она не сводила с меня глаз. (64)Ей очень хотелось поверить, что я не курю ночью и не прошу денег, но ею владела насторожённость.
(65)Мы снова шли по берегу, и высокая бурная вода чуть ли не касалась наших ног.
(66)А моя маленькая спутница продолжала расспрашивать меня. (67)Из её вопросов, словно из мокрой серой глины, вылез тусклый человек, который не способен радоваться, что рядом с ним живёт, растёт, изобретает слова такое прекрасное большеглазое существо. (68)Он — этот глиняный — сделал её насторожённой, не доверяющей играм.
(69)— А я умею писать воскричательный знак!
(70)Она тут же пальцем на глине нарисовала палочку и точку.
(71)— Зачем этот знак? — спросил я, делая вид, что не разгадал её словечка.
(72)— Чтоб все слышали... когда очень надо, — ответила она.
(73)И мы стали кричать «кто громче», чтобы испытать действие «воскричательного знака».
(74)— Приходи на речку, — сказала она мне на прощание, как своему давнему приятелю, и побежала.
(75)А я надел ещё тёплую шляпу и подумал, что от этого тепла и в самом деле могут снова вырасти волосы, как на деревьях вырастают листья...
(По Ю. Яковлеву)