Человеческая безответственность по отношению к природе — это не просто небрежность, а системная проблема, приводящая к разрушительным последствиям не только для окружающего мира, но и для самого человека. Эта мысль красной нитью проходит через текст Олега Михайловича Куваева. Автор ставит перед читателем и собой мучительный вопрос: к чему же приводит такое отношение, и кто в конечном счёте несёт за это ответственность? Позиция писателя заключается в том, что безответственное, потребительское отношение к природе неизбежно влечёт за собой не только экологическую катастрофу (пожары, обмеление рек), но и глубокий внутренний хаос, физическое и моральное страдание человека, который сам является частью этой природы.
Чтобы обосновать эту позицию, обратимся к примерам из прочитанного текста. Куваев с потрясающей силой описывает состояние рассказчика, оказавшегося в горельнике — месте, где прошёл верховой пожар. Он пишет: «Деревья-скелеты стояли неестественно прямо. Среди тишины и этой кошмарной четкости мёртвого леса дождь казался ядовитым, точно падал из радиоактивного облака». Этот образ-иллюстрация становится зримым воплощением экологической катастрофы, вызванной человеческой халатностью. Пояснение к этому примеру заключается в том, что автор показывает не просто пейзаж, а состояние мира, который подвергся насилию. Мёртвый лес перестаёт быть источником жизни и успокоения, он превращается в нечто враждебное, излучающее «ядовитость» и ужас. Этот пример свидетельствует о том, что безответственное обращение с природой (в данном случае — поджог) уничтожает саму её суть, превращая гармоничное пространство в зону бедствия.
Кроме того, Куваев углубляет проблему, переводя её из внешнего плана во внутренний мир человека. Он акцентирует внимание на странной физической и психической реакции рассказчика: «Точно я всё чаще стал попадать в окружение изуродованных мною деревьев и их слабый биопотенциал, объединившись, давил на мозг, рождая и звон, и беспричинное чувство страха». Автор не случайно вводит в повествование эту «самодельную теорию» о биопотенциалах деревьев. Приведенный пример-иллюстрация говорит о том, что природа, по мысли Куваева, не безмолвна и беззащитна. Она «помнит» нанесённые ей раны и так или иначе «отвечает» человеку, но не столько внешними катаклизмами, сколько внутренним разладом в душе самого обидчика. Этот звон и боль, приступы беспричинного ужаса — это материализовавшаяся совесть, физическое проявление психологической травмы, которую человек наносит сам себе, разрушая окружающий мир.
Смысловая связь между приведёнными примерами — причинно-следственная. В первом случае мы видим конкретный результат безответственности — мёртвый, искалеченный лес. Во втором случае показано неизбежное следствие этой трагедии, но уже в ином измерении: разрушительное воздействие на человека, его психику и тело. Первый пример показывает последствия внешние, очевидные для всех, второй — внутренние, скрытые, но не менее разрушительные. Именно благодаря такому построению комментария формируется целостное представление о том, что безответственность по отношению к природе — это бумеранг, который с неумолимой силой возвращается к человеку, поражая его собственную душу.
Я полностью согласен с позицией автора. Действительно, пренебрежение к окружающему миру не проходит бесследно. Например, в повести Виктора Астафьева «Царь-рыба» главный герой Игнатьич, браконьерствующий годами, в момент решающей схватки с огромной рыбой осознаёт всю тяжесть своих поступков. Его физическая борьба на грани гибели становится искуплением и апофеозом его безответственности, которая едва не стоила ему жизни. Так и в тексте Куваева: человек, взирающий на «оскудение природы» со стороны и вздыхающий о ней, сам оказывается частью этой трагедии, ибо его «малое дело» — непотушенный костёр или окурок — приводит к глобальным и страшным последствиям.
Итак, текст Куваева — это не просто рассказ о лесном пожаре, а глубокое философское размышление о круговой поруке ответственности. Безответственное отношение к природе приводит к всеобщему хаосу, где нет разделения на «виноватых» и «свидетелей». Оно уничтожает не только леса и реки, но и внутренний мир самого человека, лишая его покоя, здоровья и, в конечном счёте, человеческого облика, превращая в «аккуратиста» с чёрствой душой и громкими словами.
(10)Дождь вдруг стал острее, впереди мелькнул просвет зелёного закатного неба, и я вышел в обширный прошлогодний горельник. (11)Лес в здешних краях ещё не рубили. (12)Он жил как положено, со свистом рябчиков вдоль малых речек, глухариными выводками, мхами, ягельниками. (13)Но последние годы всё шли и шли пожары. (14)Начинались они в небольшом отдалении от железной дороги. (15)Наверное, стосковавшийся по первозданной природе горожанин приезжал, и...
(16)Здесь пожар шёл верховой. (17)Деревья-скелеты стояли неестественно прямо. (18)Среди тишины и этой кошмарной четкости мёртвого леса дождь казался ядовитым, точно падал из радиоактивного облака. (19)И тотчас в левой половине головы у меня запульсировала жилка, пошёл нехороший звон в теле – приступ беспричинного ужаса, особенно страшный, когда я один. (20)И вдобавок сразу же в поясницу раз-другой стрельнул радикулит. (21)Я наскоро натянул брезент, служивший вместо палатки, разостлал спальный мешок. (22)Радикулит – наша профессиональная болезнь, с ним я умел обращаться. (23)В поясницу точно садили из автомата, и всё пульсировала, билась какая-то жилка. (24)И этот звон, звон, точно я стал металлическим и по мне била боль.
(25)Я много бывал один последние годы и потому завёл много самодельных теорий. (26)Вот одна. (27)Не помню уж, где я прочёл переводную статью о биопотенциалах деревьев. (28)Если установить достаточно точный датчик, то можно определить, как деревья «узнают» человека. (29)Допустим, прошёл мимо кто-то и просто так тяпнул дерево топором. (30)В следующий раз оно отметит проход именно этого человека вспышкой боли и ненависти. (31)Звон и боль у меня появились недавно. (32)Точно я всё чаще стал попадать в окружение изуродованных мною деревьев и их слабый биопотенциал, объединившись, давил на мозг, рождая и звон, и беспричинное чувство страха. (33)За что же мне мстили деревья?
(34)Чтобы отвлечься, я стал думать об этих неизвестных мне поджигателях. (35)Но получилось ещё хуже. (36)То ли радикулит разыгрывался от злобы, то ли злоба усугублялась радикулитом. (37)Я лежал, вцепившись в мешок, и разговаривал сам с собой. (38)Аккуратисты! (39)Пепел в своей проклятой машине на сиденье не стряхнут, газ в своей идиотской квартире выключить не забудут. (40)Наверное, «Литературную газету» выписывают, над оскудением природы вздыхают, умиляются прелести травки и русских пейзажей, демонстрируя слайды на домашнем экране. (41)Всё это замыкается на пугающий в своей простоте вопрос: почему мы столь легки на сочувствие, податливы на «ахи» и столь тяжелы на малое дело? (42)Отчего большинству легче выступить на пяти собраниях с проповедью о любви к природе, чем посадить или просто сберечь одно дерево? (43)Затраты энергии ведь в том и другом случае несравнимы. (44)Почему виноват всегда некто абстрактный и «бяка» живёт всегда в другом месте? (45)И кто в конце концов я-то сам, как не тот же лесной инженер, который не любит смотреть, как щепки летят?
(46)Чуть рассветало, я свернул лагерь. (47)Поясница притихла, и хотелось скорее уйти из мёртвого леса. (48)Никогда я не узнаю, где живёт, чем занимается тот, кто его поджёг в июне прошлого года. (49)Куда он собирается в будущий отпуск? (50)Ладно. (51)Будь проклят и живи дальше! (52)Сейчас надо всё завершить поскорее, и пора возвращаться на производство. (53)Где потише.
(По О. М. Куваеву*, текст адаптирован Е. П. Дудиной)
*Олег Михайлович Куваев (1934–1975) – русский советский писатель, геолог, геофизик.