Что делает профессию учителя особенной? – такова проблема, которая интересует Николая Григорьевича Никонова, автора предложенного текста. Его позиция заключается в следующем: уникальность учительского труда заключается не просто в передаче знаний, а в живом, эмоциональном и личностном общении с учениками, в способности голосом и душой пробуждать в детях интерес к миру, чувство слова и любовь к предмету. Именно голос становится для педагога главным инструментом, связующей нитью с классом, и его потеря равносильна профессиональной катастрофе, потому что лишает работу смысла и сердца.
Чтобы обосновать позицию автора, обратимся к примерам из прочитанного текста. Героиня, учительница русского языка и литературы, размышляет о своей работе, и её мысли раскрывают суть профессии. Она отмечает, что преподавание для неё – это не сухая теория: «Я люблю говорить громко, на уроках читаю вслух, потому что только так можно научить понимать и любить слово, взвешивать его, как на чутких весах». Этот пример свидетельствует о том, что для неё голос – это не просто способ коммуникации, а тонкий инструмент, с помощью которого можно передать «тяжесть, и музыкальность, и свой особый тон, окрас и аромат» слова. Без этого живого звучания урок превращается в механическое заучивание правил.
Кроме того, автор акцентирует внимание на том, как глубоко героиня переживает невозможность вести уроки привычным образом. Она с тоской вспоминает творческие моменты: «Неужели я больше не смогу читать «Ревизора» по ролям?…» Далее следует подробное описание того, как нужно произносить реплики персонажей, чтобы оживить их характеры. Приведённый пример-иллюстрация говорит о том, что учитель для неё – это ещё и артист, режиссёр, который своим мастерством и эмоциональной отдачей способен увлечь даже самых равнодушных учеников, «расшевелить» их. Этим автор подводит нас к мысли о том, что особенность профессии – в её синтетической, почти художественной природе, где знание оживает только через личность педагога.
Смысловая связь между приведёнными примерами – детализация. В первом примере героиня рассуждает об общей важности голоса для передачи красоты языка. В то время как во второй пример конкретизирует эту мысль, показывая на живом материале литературы, как именно работает этот голос на практике, преображая учебный процесс в творческое действо. Именно благодаря этой связи формируется целостное представление о том, что учитель – это не функционер, а творец, чей внутренний огонь и личное участие зажигают искру в учениках.
Я полностью согласен с точкой зрения автора. Действительно, учительская профессия уникальна именно потому, что её ядром является личный контакт, эмоциональный резонанс и способность вдохновлять. Например, в истории педагогики таким примером служит Антон Семёнович Макаренко. Его успех в перевоспитании беспризорников был основан не на формальных наставлениях, а на живом, доверительном общении, личном примере и вере в своих воспитанников. Его голос – и в прямом, и в переносном смысле – доходил до самых ожесточённых сердец, потому что нёс в себе силу убеждения, теплоту и правду. Без этого человеческого измерения педагогика теряет свою душу.
Итак, Николай Никонов убедительно показывает, что особенность учительского труда – в его одушевлённости. Это призвание, где профессиональные навыки неотделимы от личностных качеств, а главным инструментом является сама личность педагога, его способность говорить с детьми не только устами, но и сердцем. Потеря голоса для героини стала символом разрыва этой жизненно важной связи, и только возвращение к ученикам, их искренняя поддержка и признание смогли вернуть ей и голос, и смысл существования. Таким образом, учитель особенный тем, что его работа – это ежедневное творчество человеческих душ.
(4)Хуже было то, что сказала мне молодая белокурая врач с неприятными равнодушно-узенькими глазами за стёклами толстых очков. (5)Она была чем-то сильно раздражена: «Учительница? (6)С таким горлом поставьте на школе крест… (7)- И буркнула сестре: (8)- Выпишите больничный. (9)Хронический ларингит».
(10)Нет голоса. (11)Это страшно. (12)И что же теперь делать? (13)Как быть дальше? (14)Пусть болит горло. (15)К этому я как-то привыкла, но не могу же я без голоса вести уроки.
(16)Я хожу по комнате, никак не могу ни присесть, ни остановиться - так ходят, должно быть, звери, когда нет выхода, а движение помогает переносить неволю.
(17)Конечно, теперь придётся бросить школу, уйти, хоть проработала уже двадцать лет. (18)Не так уж мало, если посчитать каждый день, отданный школе, грохоту её перемен, напряжению уроков, возвращениям домой, когда идёшь усталая и в голове всё ещё какая-нибудь надоедливая подробность вроде того, как разнимала двух пятиклассников и как оба они плакали, размазывая злые мальчишеские слёзы.
(19)Я преподаю русский язык и литературу, и я люблю этот язык и эту литературу (20)Но попробуйте интересно провести урок на склонение существительных, на спряжение глаголов, на правописание суффиксов "ушк-юшк" и "ашк-яшк". (21)Только чудотворец способен оживить втиснутую в программу скуку. (22)Иногда это удаётся почти невероятным усилием, иногда не получается, не оживают суффиксы и приставки, а класс возится, начинает шуметь тогда выручает голос.
(23)Я люблю говорить громко, на уроках читаю вслух, потому что только так можно научить понимать и любить слово, взвешивать его, как на чутких весах. (24)Слово ведь имеет и тяжесть, и музыкальность, и свой особый тон, окрас и аромат - может быть и полированным, и шероховатым, чугунным и легче пуха, не говоря уж о том, как может оно передавать оттенки чувства, смысла, красоты - их стремишься понять прежде сам, а потом показать ребятам, удивить, заставить восторгаться. (25)Помню, целый урок разбирали одно-единственное слово «спасибо» - урока не хватило в перемену на все лады произносили это слово, его синонимы, были поражены, как много значит слово.
(26)Неужели я больше не смогу читать «Ревизора» по ролям?… (27)«Я пригласил вас, господа…». (28)Это надо медленно и вместе с тем озабоченно, сквозь сомкнутые зубы, кривя нижнюю губу с брюзгливой важностью. (29)A «к нам едет ревизор» - тем голосом и с тем досадным выражением, когда сапог жмёт ногу, а снять нельзя.
(30)«Как ревизор?» - спрашивает судья. (31)Сказать надо непроходимо-глупо, непонимающе, словно бы спросонок.
(32)А Лука Лукич! (33)Он удаётся лучше всего, ведь даже самые равнодушные скептики вроде Миши Грязнова, который сидит за партой, обречённо развалясь, вдруг начинают слушать, и я рада, очень рада, что могу его расшевелить. могу это прочитать.
(34)Наверное, я преувеличиваю привязанность к школе, и никакой нет трагедии, что пропал голос (35)Ведь можно пойти куда-нибудь в газету, издательство, книготорговлю - там не требуется голос. (36)Только трудно мне буде без школы, где работаю с первого дня, с первого своего урока.
(37)За окном на голом блекло-зеленом тополе прыгает синичка. (38)Она скачет вдоль ветки, оглядывает тихонько звенит и такая весёлая, довольная. (39)Скоро весна, синичка, конечно, знает это, как чувствует, наверное тополь - так спокойно устремлены его ветви в пока ещё холодное солнечно-белое небо. (40)Тут всё просто беспечально: синичка, тополь, небо и ожидание весны. (41)А почему мне сегодня так больно, тяжело, точно я не в своей квартире, а где-то заточенная и отделённая от всех и мне отрезаны все пути.
(42)Значит, решено. (43)Я отошла от окна. (44)Синичка улетела. (45)А тополю было безразлично всё. (46)Он спокойно ждал весны в своей неведомой, непонятной отрешенности. (47)У деревьев нет голоса - только шёпот. (48)И у меня теперь нет голоса. (49)Но всё-таки волноваться не стоит, голос, возможно, вернётся, а ларингит, хоть и хронический, не ахти какая болезнь, ведь я даже обрадовалась тогда больничному листу: температуры нет, можно заниматься чем угодно.
(50)За эти недели я всё прибрала, вычистила, вымыла, обед всегда вовремя приготовлен, даже находится время почитать. (51)А где-то там, словно бы очень далеко, живёт школа, идут уроки, звенят звонки, от гвалта на переменах дрожат стекла и кто-то ведет мои уроки, за меня читает «Ревизора» и проверяет тетрадки. (52)Может быть, меня уже забыли, не числят в учителях… (53)Но, в конце концов, я ведь не дезертир, я просто ухожу, как уходит из строя раненый ветеран, и никто не будет смеяться мне в спину. (54)Я потеряла голос, но не потеряла лицо, и хватит, довольно рассуждать и мучиться… (55)Кто это там звонит?
(56)От такого дружного «Здравствуйте!», должно быть, вздрогнул дом. (57)Они пришли - весь мой девятый «В до единого человека. (58)Когда я разместила их в большой комнате, сама не знала, куда деться, - со всех сторон блестящие, всезнающие, любопытные глаза.
(59)- Татьяна Сергеевна, мы пришли, - сказал Грязнов. (60)- Говорят, что вы потеряли голос и что вы не вернётесь… (61)Мы просим вас… (62)Не уходите… (63)И - вот… (64)Он достал из-за спины пучок красных и белых тюльпанов.
(65)Где они их взяли? (66)Зимой!
(67)- Ребята! - сказала я и почувствовала, как краснею от шеи до волос. (68)Мне стало стыдно. (69)Я не верила собственным ушам. (70)Я же сказала это громко, своим обыкновенным и звучным голосом - он вернулся вдруг, мой голос. (71)И я едва закончила, подавляя слёзы: (72)- Я… я выздоровела… (73)Через день-два я приду… (74)Я приду…
(По Н. Г. Никонову*)
*Николай Григорьевич Никонов (1930-2003) - русский советский писатель.