«Какую роль в жизни человека играет учитель?» – такова проблема, которая интересует Ш.А. Амонашвили, автора предложенного текста. Его позиция заключается в том, что настоящий учитель способен стать судьбоносной фигурой, способной разжечь в ученике скрытые способности, вернуть веру в себя и свершить подлинное чудо преображения, которое автор называет «Моментом Педагогической Истины». По мнению публициста, роль учителя выходит далеко за рамки простой передачи знаний, она соприкасается с тайной воспитания души.
Чтобы обосновать эту глубокую позицию, обратимся к примерам из прочитанного текста. Ш.А. Амонашвили рассказывает о своём трудном детстве в военные годы, когда он, сын погибшего отца, не оправдывал надежд и получал от других учителей лишь двойки «с усмешкой, угрозой, с чувством жалости». Он чувствовал себя чужим в школе, а педагогов воспринимал «как ополчённых на меня людей». Этот пример красноречиво свидетельствует о том, как формальный, бездушный подход в преподавании может окончательно подорвать веру ребёнка в свои силы, превратить школу в место отчуждения и неудач. Автор этим подчёркивает, какой разрушительной может быть среда, лишённая истинного учительского участия.
Однако именно на этом фоне появляется Дейда Варо, учительница, которая кардинально меняет жизнь мальчика. Автор детально воспроизводит тот самый переломный момент. Выполняя задание в классе, он слышит тихий, взволнованный шёпот: «Бичо, мои пятёрки краснеют рядом с двойками! Как быть?». Амонашвили запомнил всё: «вибрацию» её голоса, «озабоченное лицо», глаза, «в которых любовь поглощала слёзы», тепло её ладони на своей голове. Этот эпизод является кульминацией авторского повествования. Приведённый пример-иллюстрация говорит о том, что подлинное педагогическое чудо совершается не через нотации и принуждение, а через сердечное, доверительное обращение, которое пробуждает в ученике чувство ответственности и стыда за свои неудачи. Учительница не упрекает, а деликатно, с болью, указывает на противоречие между его реальными возможностями (её «пятёрками» за сочинения) и общим положением дел. Этим автор подводит нас к мысли о том, что роль учителя – быть тонким диагностом души, способным найти ключ к внутреннему миру ребёнка и зажечь в нём энергию для преображения.
Смысловая связь между приведёнными примерами – противопоставление. В первом примере показано безразличное, а подчас и унизительное отношение большинства педагогов, которое ведёт к духовной изоляции ученика. В то время как во втором примере раскрывается личностный, проникновенный подход одной учительницы, который становится катализатором внутреннего взрыва, «высвобождения энергии духа». Именно благодаря этому контрасту формируется ясное представление о том, какой огромной, решающей может быть роль Учителя с большой буквы. Он способен не просто учить, а возвращать человека к самому себе, открывать в нём дар и направлять на верный путь.
Я полностью согласен с точкой зрения Ш.А. Амонашвили. Действительно, встреча с мудрым и чутким наставником способна определить всю дальнейшую судьбу человека, стать тем самым «моментом истины». В истории литературы и науки множество тому подтверждений. Например, судьба великого русского учёного Михаила Ломоносова во многом сложилась благодаря его учителю – дьячку, который обучил его грамоте и разбудил неутолимую жажду знаний. Без этой первой, пусть и скромной, встречи с учителем мир, возможно, не узнал бы гения, прославившего отечественную науку. Этот пример из историко-культурного опыта доказывает, что искра, зажжённая педагогом, может разгореться в пламя великих свершений.
Итак, роль учителя в жизни человека невозможно переоценить. Это не просто профессия, а высокое призвание, связанное с величайшей ответственностью – разглядеть личность в ребёнке, помочь ей раскрыться и поверить в свои силы. Как показывает текст Амонашвили, истинный учитель творит чудо преображения, и память о нём, как о «педагогической совести», живёт в сердце ученика всю жизнь, направляя и вдохновляя его.
(5)Вы пришли в мою жизнь тогда, когда, может быть, свершалась моя судьба. (6)Это был 1944 год. (7)Говорю о судьбе, которую спустя десятилетия открывал я в себе по частям. (8)А сегодня, в начале двадцать первого века, я постигаю Вас как свою педагогическую совесть.
(9)В то далёкое, более чем полувековой давности, время я воспринимал своих учителей как ополчённых на меня людей. (10)Отец погиб на войне, меня с младшей сестрой воспитывала больная мать.
(11)А я, видите ли, не мог «оправдать» надежды погибшего отца и больной матери: мои старания в учении не увенчались успехом, и учителя, — по физике, химии, математике, русскому, английскому и даже родному языкам, — взвешивая мои знания на аптечных весах, выдавали мне только двойки с усмешкой, угрозой, с чувством жалости. (12)Были бы тогда классы для выравнивания, я уверен, любой из моих учителей освободился бы от меня.
(13)Но вот пришли Вы. (14)И после 2–3 уроков меня, мальчика седьмого класса, подзываете к себе и говорите шёпотом: (15)«Бичо (т. е. мальчик), у тебя же дар поэта! (16)Пиши стихи!».
(17)Спустя пару недель Вы опять зовёте меня к себе, просите донести стопку тетрадей до учительской и, оказавшись со мной наедине, говорите: (18)«Бичо, какое хорошее у тебя получилось сочинение! (19)Ты можешь подарить его мне?».
(20)Так прошло ещё несколько месяцев. (21)И однажды, когда мы в классе выполняли письменное задание, Вы незаметно подошли ко мне, наклонились и шепнули на ухо: (22)«Бичо, мои пятёрки краснеют рядом с двойками! (23)Как быть?».
(24)Мне запомнилось всё: вибрация Вашего голоса, Ваше озабоченное лицо, Ваши глаза, в которых любовь поглощала слёзы.
(25)Запомнилось мне Ваше скромное элегантное платье с фамильной брошью и теплота Вашей ладони на моей голове; запомнилась прядь снежных волос, запах которых ласкал меня.
(26)Это был в моей жизни момент истины, когда всё моё нутро, вся моя сущность были взорваны, дабы высвободить энергию духа.
(27)Однако разгадать мудрость творения педагогического Момента Истины, когда воспитателю, учителю всё подвластно, когда даже его взгляд наделяется силою свершения чуда в жизни растущего человека, я до сих пор не в состоянии.
(28)То и дело закрываю глаза и в своём воображении переживаю всё заново: сижу за своей партой, выполняю задание, Вы незаметно подходите ко мне и шепчете: (29)«Мальчик, мои пятёрки краснеют рядом с двойками! (30)Как быть?».
(31)Ваш до боли взволнованный голос, Ваша прядь снежных волос, теплота Вашей ладони, взрыв в моём внутреннем мире…
(32)Но тайна Момента Истины остаётся тайной!
(33)Может быть, это и есть интуиция, Божественная педагогика, педагогическая искра Божия, Божий дар? (34)И кому даётся Искра эта: только избранным или всем?
(35)Вас уже давно нет в живых, любимый мой человек, но я всё хожу по Вашим тропам и ищу разгадку той Святой минуты, названной мною Моментом Педагогической Истины, когда благой учитель свершает ЧУДО.
(36)Где эта тайна: во мне или вне меня?
(37)И как она выглядит: как Высшая Божественная Мудрость или как обычная «технология»?
(По Ш. А. Амонашвили)