«В чём проявляется героизм во время войны?» – такова проблема, которая интересует Константина Симонова, автора предложенного текста. Его позиция заключается в следующем: истинный героизм солдата проявляется не только в безрассудной смелости, но и в хладнокровном расчёте, готовности выполнить задачу любой ценой, а также в самоотверженности, когда спасение других становится высшим проявлением мужества. Автор считает, что героизм – это ежедневный, тяжёлый труд, требующий не только физической силы, но и незаурядного ума, выдержки и глубокого чувства товарищества.
Чтобы обосновать позицию автора, обратимся к примерам из прочитанного текста. Константин Симонов подробно рассказывает о том, как боец Школенко выполняет приказ командира добыть «языка». Автор показывает, с какой тщательностью солдат готовится к вылазке: «Он вернулся к себе в окоп, проверил автомат, повесил на пояс три диска, приготовил пять гранат, две простые и три противотанковые, положил их в сумку, потом огляделся и, подумав, взял припасённую в солдатском мешке медную проволочку и спрятал её в карман». Этот пример свидетельствует о том, что героизм начинается с ответственной подготовки, где каждое действие продумано, а расчёт и предусмотрительность важнее безрассудного порыва. Школенко не бросается в бой сломя голову, а методично готовится, демонстрируя, что мужество – это прежде всего профессионализм и холодный разум.
Кроме того, Симонов акцентирует внимание на втором эпизоде, когда Школенко, уже выполнив одну боевую задачу, получает новую – разведать расположение вражеских миномётов. Однако ситуация резко меняется, когда он обнаруживает своих товарищей, попавших в плен. Приняв мгновенное решение, солдат атакует: «Взрыв был очень сильным, и немцы лежали убитые». Но истинный поворот происходит далее, когда он, рискуя быть обнаруженным, не просто выполняет задание по разведке, а организует освобождение пленных бойцов: «– Скорее миномёты берите, сейчас к своим пойдём». Приведённый пример-иллюстрация говорит о том, что высшее проявление героизма – это способность в критический момент поставить спасение жизни других выше личной безопасности и даже выше строгого выполнения приказа. Автор этим подводит нас к мысли о том, что сострадание и товарищество являются неотъемлемой частью подлинного мужества.
Смысловая связь между приведёнными примерами – это последовательное раскрытие многообразия героизма. В первом примере автор показывает героизм как дисциплинированное, расчётливое выполнение долга, где важны хладнокровие и подготовка. В то время как во втором примере героизм предстаёт как спонтанный, нравственный выбор в экстремальной ситуации, где на первый план выходят самоотверженность и солидарность. Именно благодаря этому сопоставлению формируется целостное представление о том, что героизм на войне – это сложный сплав воинского мастерства, железной воли и глубокой человечности.
Я полностью согласен с точкой зрения Константина Симонова. Действительно, героизм – это не единичный подвиг, а ежедневное состояние души, проявляющееся и в малом, и в великом. Например, в истории Великой Отечественной войны было множество примеров, подобных описанному. Лётчик Алексей Маресьев, преодолев нечеловеческие страдания после ампутации ног, не только вернулся в строй, но и продолжил сбивать вражеские самолёты. Его подвиг – это сочетание невероятной силы воли, профессионального мастерства и безграничной преданности своему делу и товарищам. Так же, как и Школенко, он думал не только о выполнении приказа, но и о том, чтобы быть полезным в общем деле победы.
Итак, рассказ Константина Симонова убеждает нас в том, что героизм военного времени многогранен. Он рождается на стыке беззаветной храбрости и трезвого расчёта, безоговорочного выполнения долга и способности к самопожертвованию ради другого. Это качество, которое проявляется не в громких словах, а в конкретных, порой будничных поступках, где каждый миг проверяет человека на прочность, человечность и верность. Таким героям, как скромный боец Школенко, мы обязаны самой возможностью жить под мирным небом.
– «Языка» надо достать.
(3)– Достану, – сказал Школенко.
(4)Он вернулся к себе в окоп, проверил автомат, повесил на пояс три диска, приготовил пять гранат, две простые и три противотанковые, положил их в сумку, потом огляделся и, подумав, взял припасённую в солдатском мешке медную проволочку и спрятал её в карман. (5)Идти предстояло вдоль берега. (6)После утреннего дождя земля ещё не просохла, и на тропке были хорошо видны уходившие в лес следы.
(7)Впереди были заросли. (8)Школенко пополз через них налево; там виднелась яма, кругом неё рос бурьян. (9)Из ямы, в просвете между кустами бурьяна, был виден стоявший совсем близко миномёт и на несколько шагов подальше – ручной пулемёт: один немец стоял у миномёта, а шестеро сидели, собравшись в кружок, и ели из котелков.
(10)Торопиться было незачем: цель была на виду. (11)Он прочно упёрся левой рукой в дно ямы, вцепился в землю так, чтобы рука не скользнула, и, приподнявшись, швырнул гранату. (12)Когда он увидел, что шестеро лежат неподвижно, а один, тот, который стоял у миномёта, продолжает стоять около него, удивлённо глядя на изуродованный осколком гранаты ствол, Школенко вскочил и, вплотную подойдя к немцу, не сводя с него глаз, знаками показал, чтоб тот отстегнул у себя парабеллум и бросил на землю, чтоб взвалил пулемёт на плечи. (13)Немец послушно нагнулся и поднял пулемёт. (14)Теперь у него были заняты обе руки.
(15)Так они и пошли обратно – впереди немец со взваленным на плечи пулемётом, сзади Школенко.
(16)На командный пункт батальона Школенко добрался только после полудня.
(17)– Хорошо, – сказал командир полка, – одну задачу, – он кивнул на капитана Кошелева, – вы выполнили, теперь выполните мою: вы должны узнать, где стоят их остальные миномёты.
(18)– Узнаю, – коротко сказал Школенко, – один пойду?
(19)– Один, – сказал Кошелев.
(20)Школенко посидел примерно с полчаса, вскинул автомат и, уже не добавляя гранат, снова пошёл в ту сторону, что и утром.
(21)Теперь он взял правее деревни и ближе к реке, прячась в росших по обочинам дороги кустах. (22)Идти пришлось по длинной лощине, пробираясь сквозь густой, царапавший руки и лицо орешник, через мелколесье. (23)Возле большого куста были хорошо видны три миномёта, стоявшие в балке.
(24)Школенко лёг плашмя и вытащил бумагу, на которой он заранее решил начертить для точности, где именно стоят миномёты. (25)Но в ту секунду, когда он принял это решение, семеро немцев, стоявших у миномётов, подошли друг к другу и сели у ближнего к Школенко миномёта, всего в восьми метрах от него. (26)Решение родилось мгновенно, может быть, так мгновенно оттого, что только сегодня, в точно такой же обстановке, ему уже один раз повезло. (27)Взрыв был очень сильным, и немцы лежали убитые. (28)Неожиданно в двух десятках шагов от него в кустах сильно зашуршало. (29)Прижав к животу автомат, Школенко пустил туда длинную очередь веером, но из кустов вместо немцев выскочил его хороший знакомый Сатаров, боец 2-го батальона, несколько дней тому назад взятый в плен. (30)Вслед за ним из кустов вышли ещё шестнадцать человек. (31)Трое были окровавлены, одного из них поддерживали на руках.
(32)– Ты стрелял? – спросил Сатаров. (33)– Вот, поранил их, – показал Сатаров рукой на окровавленных людей. (34)– А где же все?
(35)– А я один, – ответил Школенко. (36)– А вы тут что?
(37)– Мы могилу себе рыли, – сказал Сатаров, – нас двое автоматчиков стерегли, они, как услышали взрыв, убежали. (38)А ты, значит, один?
(39)– Один, – повторил Школенко и посмотрел на миномёты. (40)– Скорее миномёты берите, сейчас к своим пойдём.
(41)Он шёл сзади вырученных им из плена и видел окровавленные тела раненых, и горькое выражение появлялось на его лице.
(42)Через полтора часа они дошли до батальона. (43)Школенко отрапортовал и, выслушав благодарность капитана, отошёл на пять шагов и ничком лёг на землю. (44)Усталость сразу навалилась на него: открытыми глазами он смотрел на травинки, росшие около, и казалось странным, что он вот живёт, и кругом растёт трава, и всё кругом такое же, как было.
(По К. Симонову)