Что такое настоящие воспитание? Один пример. Подавляющее большинство людей (в особенности, молодого возраста) без запинки ответят вам на, скажем, три вопроса: Самый гениальный поэт?

(1)Один пример. (2)Подавляющее большинство людей, особенно молодых, без запинки ответят вам на три вопроса:
Самый гениальный поэт? (3)Пушкин.
(4)Самый гениальный полководец? (5)Суворов.
(6)Самый известный государь? (7)Пётр Великий.
(8)А в моей молодости горожанин на первый вопрос отвечал: кто–то — Лермонтов, кто–то — Некрасов, кто–то — Блок. (9)На второй, соответственно, могли ответить — Румянцев, Скобелев или Кутузов. (10)На третий непременно упомянули бы Александра Второго или Екатерину Великую. (11)Нас с детства приучали сравнивать и вовремя знакомили со всем спектром выдающихся людей России.
(12)Помню, при мне родители громко восхищались прочитанным стихотворением, репродукцией картины или подвигами героев русской истории. (13)И тут же объясняли, почему то или иное вызывает у них восхищение. (14)И я впитывал в себя способность восхищаться деяниями предков или громоподобными “Скифами” Блока, картиной “Утро стрелецкой казни” или, скажем, романсом Чайковского, который отец исполнял на гитаре. (15)Этическое воспитание достигалось довольно просто: примером. (16)Мои родители никогда не повышали голоса, не выясняли отношений при детях, не употребляли не только матерщины, но и просто грубых слов. (17)Пройдя четыре войны, мой отец никогда не “выражался”, как это тогда называлось, а мама не выносила даже слова “дурак” и очень огорчалась, когда я приносил его с улицы.
(18)Воспитание — кристально чистый родничок души человеческой. (19)Он настолько робко начинает журчать в ребенке, что его очень легко отравить грязью, а то и навсегда заглушить. (20)И — глушат. (21)Попойками в семье с малыми детьми, которые впитывают в себя всё, как губка: не потому ли у нас столько пьяниц? (22)Громкими ссорами родителей: не потому ли у нас так много разводов и неустроенных семей? (23)Похабщиной, а то и матерщиной, которой приправляют пьянки в семьях: не потому ли у нас кроют матом даже генералы, столь любящие рассуждать об офицерской чести? (24)И, наконец, драками в семье, когда на глазах у детей не только поносят мать непотребными словами, но и поднимают на нее руку: не потому ли у нас господствует стойкое неуважение к женщине? (25)Ведь всё — всё решительно! — закладывается тогда, когда родители полагают, что их дитя еще ничего не понимает. (26)Да, не понимает, но услышанное и увиденное отпечатывается в цепкой детской памяти на всю жизнь. (27)Решающим в системе дворянского воспитания было, пожалуй, воспитание воли. (28)Это достигалось разными способами, но разные способы применялись едва ли не ежедневно. (29)И поскольку я, выросший в потомственной офицерской семье, прошел этот курс, позволю себе сослаться на примеры из моего далекого детства.
(30)Я вырос на запретах, на табу. (31)Мне запрещалось практически всё, за исключением чтения, которое я освоил лет в шесть, что ли. (32)Я должен был спрашивать разрешения идти гулять, мне категорически запрещалось что бы то ни было брать без спросу, что бы то ни было есть в промежутках между завтраком и обедом, обедом и ужином. (33)Я обязан был стелить собственную постель, когда стал чуточку её повыше, накрывать на стол для всей семьи и убирать со стола после еды. (34)С семи лет я уже носил дрова — сначала по одному полешку, а с девяти на меня возложили обязанность топить печь. (35)С десяти отец стал приучать меня колоть дрова, а когда я овладел этим мастерством, ежедневно давал мне урок, сколько переколоть дровишек. (36)Только после этого разрешалось играть с ребятами.
(37)Строгий режим неукоснительно соблюдался в нашей семье. (38)Я вставал в семь утра и обязан был ложиться ровно в половине десятого. (39)Завтракали, обедали и ужинали мы в одно и то же время, даже если отец задерживался на службе. (40)Существовали и иные запреты, но я как–то втянулся и, к слову сказать, в армии мне было легко и просто. (41)Дисциплина в ней оказалась для меня мягче, чем дома, а строевой и Уставом я был обучен отцом ещё в детстве. (42)Он мечтал воспитать из меня офицера и поначалу играл в шагистику и караульную службу, а потом я и сам привык к армейским порядкам, которые мне даже нравились.
(43)Офицера из меня, правда, не вышло, несмотря на то, что я закончил Бронетанковую академию в двадцать три года. (44)Меня увлекала моя работа — я испытывал боевые машины — но я не мог примириться с расхлябанностью гарнизонного быта, а потому и сбежал из армии на вольные хлеба при первой же возможности. (45)Я глубоко благодарен отцу за его строгую и продуманную педагогику. (46)Он научил меня рассчитывать время, трудиться каждый день и жить строго по режиму. (47)Я и сейчас живу “по расписанию”, и мне это очень помогает. (48)В меня вложен добрый запас воли, я не жду вдохновения, я просто работаю каждый день. (49)Мне кажется, так и надо жить. (50)Ещё в детстве мне разъяснили: жить — не значит существовать, жить — значит отдавать свой долг. (51)Долг тем, кто помог тебе стать человеком. (52)Родителям, друзьям, учителям, а в целом — всему народу. (53)Только и всего.
(Б. Л. Васильев)