Что такое эгоизм? Над этим и другими вопросами предлагает поразмышлять советский и российский писатель, публицист — Виктор Петрович Астафьев.
Для подтверждения проблемы автор рассказывают историю одного солдата. Во время войны ему выдали один котелок еды, который он должен был разделить с "пожилым бойцом". Особое внимание писатель уделяет мыслям молодого солдата: "большая деревянная ложка была уже выедена по краям, а у меня ложка обыкновенная, алюминиевая...". После этих раздумий герой упал духом и даже засуетился. Увидев одну макаронину в котелке, солдат начал раздумывать как бы ему её съесть: "как хотелось мне сцапать ту макаронину... рукой мне хотелось её сцапать — и в рот!".
Данный пример показывает, как эгоизм портит человека. Думая лишь о своих потребностях и желаниях, мысли человека становятся ничтожными и жалкими.
Размышляя далее, В. П. Астафьев делает акцент на поступке пожилого бойца. Он своей "зазубренной ложкой раздвоил макаронину, но не равные части". И даже после этого поступка главный герой продолжал думать, что большую половину он заберет себе, но он ошибся: "деревянная ложка коротким толчком подсунула к моему краю именно ту часть макаронины, которая была длиннее". Рассказчик подмечает, что в его взгляде он заметил «всепонимание и усталую мудрость, что готова и ко всепрощению, и к снисходительности», а когда мужчина «безо всякого интереса, почти небрежно» съев свою часть макаронины, стал уходить, герой увидел в его спине «всесокрущающее презрение». В этот момент главный герой усвоил самый справедливый жизненный урок.
Благодаря этому примеру мы понимаем насколько важно уметь делиться с людьми, идти на уступки в трудных жизненных ситуациях. Человек, который не имеет эгоистичных побуждений обладает доброй душой и чистым сердцем.
Оба примера взаимосвязаны и противопоставлены друг другу. Первый повествует об эгоистичном отношении солдата к своему соотечественнику. Ему была лишь важна собственная потребность в еде, он не осознал, что его соотечественник находится в такой же ситуации. Второй пример показывает, как важно оставаться человеком в любой жизненной ситуации, несмотря на свои желания.
Позиция автора ясна. Эгоистическое поведение определяется мыслью о собственной пользе, выгоде, когда индивид ставит свои потребности выше интересов других. Нельзя позволять эгоистическим потребностям руководить собственным поведением: каждую минуту своей жизни человек должен оставаться человеком.
Я согласна с мнением автора. Действительно, эгоизм — одна из ничтожных черт человека, которая убивает все самое хорошее в нём. Многие люди не задумываются о желаниях других, думая о том, что их потребности важнее. Эта черта развивает в человеке тщеславие и лицемерие, затмевая все положительные качества.
Справедливость моего суждения можно подтвердить примером из русской литературы. Обратимся к роману Александра Сергеевича Пушкина "Евгений Онегин". Главный герой Евгений является гордым и самоуверенным человеком. Он часто выходит в общество, хоть ему оно не приятно. Спустя время он знакомится с Ленским, который стал его другом. Позже Евгений начинает флиртовать с сестрой Татьяны Лариной — Ольгой, которая нравилась Ленскому. Друг не смог простить Онегина и вызвал его на дуэль. Так, эгоизм толкает Евгения на неблагородные поступки: заигрывание с возлюбленной друга, конфликт с Ленским. В конце концов он остается один.
Таким образом, можно сделать вывод: эгоизм — это стремление человека поставить себя выше всех. Это качество относится к отрицательным, ведь за ним стоят нескромность, гордыня, иногда даже бессердечие.
(4)В пару со мной угодил пожилой боец. (5)Мы готовились похлебать горячей еды, которую получали редко. (6)Мой напарник вынул из тощего вещмешка ложку, и сразу я упал духом: большая деревянная ложка была уже выедена по краям, а у меня ложка была обыкновенная, алюминиевая...
(7)Я засуетился было, затаскал свою узкорылую ложку туда да обратно, как вдруг заметил, что напарник мой не спешит и своей ложкой не злоупотребляет. (8)Зачерпывать-то он зачерпывал во всю глубину ложки, но потом, как бы ненароком, задевал за котелок, из ложки выплёскивалась половина обратно, и оставалось в ней столько же мутной жижицы, сколько и в моей ложке, может, даже и поменьше.
(9)В котелке оказалась одна макаронина. (10)Одна на двоих. (11)Длинная, из довоенного теста, может, и из самой Америки, со «второго фронта». (12)Мутную жижицу мы перелили ложками в себя, и она не утолила, а лишь сильнее возбудила голод. (13)Ах, как хотелось мне сцапать ту макаронину, не ложкой, нет, с ложки она соскользнёт обратно, шлёпнется в котелок, рукою мне хотелось её сцапать — и в рот!
(14)Если бы жизнь до войны не научила меня сдерживать свои порывы и вожделения, я бы, может, так и сделал: схватил, заглотил, и чего ты потом со мной сделаешь? (15)Ну, завезёшь по лбу ложкой, ну, может, пнёшь и скажешь: «Шакал!»
(16)Я отвернулся и застланными великим напряжением глазами смотрел на окраины древнего городка, ничего перед собой не видя. (17)В моих глазах жило одно лишь трагическое видение — белая макаронина...
(18)Раздался тихий звук. (19)Я вздрогнул и обернулся, уверенный, что макаронины давно уж на свете нет... (20)Но она лежала, разваренная, и, казалось мне, сделалась ещё дородней и привлекательней своим царственным телом.
(21)Мой напарник первый раз пристально глянул на меня — и в глубине его усталых глаз я заметил какое-то всё-понимание и усталую мудрость, что готова и ко всепрощению, и к снисходительности. (22)Он молча же своей зазубренной ложкой раздвоил макаронину, но не на равные части, и я затрясся внутри от бессилия и гнева: ясное дело, конец макаронины, который подлиньше, он загребёт себе.
(23)Но деревянная ложка коротким толчком подсунула к моему краю именно ту часть макаронины, которая была длиньше.
(24)Напарник мой безо всякого интереса, почти небрежно забросил в рот макаронину, облизал ложку, сунул её в вещмешок и ушёл куда-то. (25)В спине его серой, в давно небритой, дегтярно чернеющей шее, в кругло и серо обозначенном стриженом затылке чудилось мне всесокрушающее презрение.
(26)И никогда, нигде я его более не встретил, но и не забыл случайного напарника по котелку, не забыл на ходу мне преподанного урока, может, самого справедливого, самого нравственного из всех уроков, какие преподала мне жизнь.