В чем проявляется великодушие? Такую проблему поднимает в своем тексте драматург и сценарист, Виктор Петрович Астафьев.
Размышляя над данной проблемой, автор обращается к случаю, который произошел во время Великой Отечественной войны. Мы узнаем о том, что рассказчик на пару с пожилым бойцом получают котелок супа: “Мы готовились похлебать горячей еды, которую получали редко. ” Вдруг повествователь видит, что напарник достает из тощего вещмешка большую деревянную ложку, и к нему приходит осознание того, что соседу достанется больше еды и рассказчик в свою очередь останется голодным. Он начинает спешно поедать «мутную жижицу» своей обыкновенной ложкой. Внезапно солдат замечает, что его напарник «не спешит и своей ложкой не злоупотребляет». Данным примером, автор хотел донести до читателя мысль о том, что, даже находясь в тяжелой жизненной ситуации, пожилой боец сумел сохранить великодушие. Далее, рассуждая над тем, что милосердие играет огромную роль в жизни людей, Виктор Петрович приводит следующий пример. На дне котелка осталась одна макаронина. Из размышлений рассказчика мы узнаем, что он очень хотел, что бы та макаронина досталась ему: «Ах, как хотелось мне сцапать ту макаронину…» Кажется, что напарник прекрасно это понимал. «Он молча же своей зазубренной ложкой раздвоил макаронину, но не на равные части» Тут повествователь думает, что большая часть макаронины достанется соседу: «…ясное дело, конец макаронины, который подлиньше, он загребет себе». Пожилой боец же в свою очередь пододвинул большую часть макаронины рассказчику. Этот поступок заставляет испытывать к мужчине уважение, потому что даже в голодные военные годы, он не поддался соблазну, а проявил чуткость. Оба примера, дополняя друг друга, показывают то как важно оставаться великодушным даже в самые трудные времена.
С позицией автора сложно не согласиться. Действительно, великодушие – это важное качество, которое присуще не каждому. Об этом повествуют многие писатели. 
В заключение, хочется сказать, что данная проблема крайне актуальна в наше время. Великодушие – это фундамент на котором базируется наша жизнь. «Без великодушных идей человечество жить не может», - писал Ф. М. Достоевский.
(4)В пару со мной угодил пожилой боец. (5)Мы готовились похлебать горячей еды, которую получали редко. (6)Мой напарник вынул из тощего вещмешка ложку, и сразу я упал духом: большая деревянная ложка была уже выедена по краям, а у меня ложка была обыкновенная, алюминиевая...
(7)Я засуетился было, затаскал свою узкорылую ложку туда да обратно, как вдруг заметил, что напарник мой не спешит и своей ложкой не злоупотребляет. (8)Зачерпывать-то он зачерпывал во всю глубину ложки, но потом, как бы ненароком, задевал за котелок, из ложки выплёскивалась половина обратно, и оставалось в ней столько же мутной жижицы, сколько и в моей ложке, может, даже и поменьше.
(9)В котелке оказалась одна макаронина. (10)Одна на двоих. (11)Длинная, из довоенного теста, может, и из самой Америки, со «второго фронта». (12)Мутную жижицу мы перелили ложками в себя, и она не утолила, а лишь сильнее возбудила голод. (13)Ах, как хотелось мне сцапать ту макаронину, не ложкой, нет, с ложки она соскользнёт обратно, шлёпнется в котелок, рукою мне хотелось её сцапать — и в рот!
(14)Если бы жизнь до войны не научила меня сдерживать свои порывы и вожделения, я бы, может, так и сделал: схватил, заглотил, и чего ты потом со мной сделаешь? (15)Ну, завезёшь по лбу ложкой, ну, может, пнёшь и скажешь: «Шакал!»
(16)Я отвернулся и застланными великим напряжением глазами смотрел на окраины древнего городка, ничего перед собой не видя. (17)В моих глазах жило одно лишь трагическое видение — белая макаронина...
(18)Раздался тихий звук. (19)Я вздрогнул и обернулся, уверенный, что макаронины давно уж на свете нет... (20)Но она лежала, разваренная, и, казалось мне, сделалась ещё дородней и привлекательней своим царственным телом.
(21)Мой напарник первый раз пристально глянул на меня — и в глубине его усталых глаз я заметил какое-то всё-понимание и усталую мудрость, что готова и ко всепрощению, и к снисходительности. (22)Он молча же своей зазубренной ложкой раздвоил макаронину, но не на равные части, и я затрясся внутри от бессилия и гнева: ясное дело, конец макаронины, который подлиньше, он загребёт себе.
(23)Но деревянная ложка коротким толчком подсунула к моему краю именно ту часть макаронины, которая была длиньше.
(24)Напарник мой безо всякого интереса, почти небрежно забросил в рот макаронину, облизал ложку, сунул её в вещмешок и ушёл куда-то. (25)В спине его серой, в давно небритой, дегтярно чернеющей шее, в кругло и серо обозначенном стриженом затылке чудилось мне всесокрушающее презрение.
(26)И никогда, нигде я его более не встретил, но и не забыл случайного напарника по котелку, не забыл на ходу мне преподанного урока, может, самого справедливого, самого нравственного из всех уроков, какие преподала мне жизнь.