Кроме того, по мнению публициста, в нашей памяти сохраняются события, которые происходили много лет назад и произвели особое впечатление на ребёнка. 
Данные эпизоды, дополняя друг друга, подтверждают важность проблемы детских воспоминаний в этом тексте и показывают с разных сторон психологические особенности обращения личности к миру детства и прошлого.
Гранин подводит читателя к выводу: детские воспоминания отличаются глубиной и эмоциональностью. Они заставляют переживать события, которые были много лет назад.
Я согласна с авторской позицией. Действительно, все мы родом из детства. Там остаётся наша душа, так как чувства, которые мы испытали в раннем возрасте, навсегда остаются самыми важными. Воспоминания помогают нам пережить то, что было давно. На эту психологическую особенность обращали внимание писатели-классики. Так, образы природы и людей Обломовки помогают Илье Ильичу Обломову искать ответ на вопрос, отчего он такой. А детские воспоминания Родиона Раскольникова находят отражение в его сне о лошади, убитой пьяным Миколкой. Чувство детского отчаяния и страха остаётся на всю жизнь в памяти главного героя. Возможно, оно поможет осознать через страдание ужас убийства, совершённого им. Как видим, есть общее в сценах, которые вспоминают повествователь в тексте Гранина и Раскольников в «Преступлении и наказании» Достоевского. Дети остро чувствуют свою ответственность за происходящее вокруг, вот почему к переживаниям детства взрослые люди обязательно возвращаются.
Детство оставляет глубокий след в эмоциональной сфере личности. Воспоминания из прошлого имеют большую ценность, так как насыщают взрослую жизнь чувствами, воздействуют на душу, делают её чище. (483 слова)
(17) Бесконечная смена берёзок, елей, лесных проталин, деревень, пашен — и снова лес, просеки, изгороди — всё это тогда почему-то не усыпляло, а возбуждало воображение.
(18) Я растворялся в огромности этой земли, она входила в сознание, откладывалась на всю жизнь. (19)Спустя десятилетия у окна поезда, постукивающего по рельсам Германии, а то и Китая, где каждый клочок обработан, откосы железнодорожных насыпей сплошь засеяны, в моём восприятии присутствовали впитанные детской душой просторы, эти стояния у окна.
(20)Вдруг в бесформенной зыбкости воспоминаний, глядящих из закатного окна, обозначилось что-то. (21)Это был мужик, огромный, в жёлтой рубахе, с колом в руках. (22)Смутно вспомнились станционный палисадник, несколько телег, лошади с холщовыми торбами на мордах. (23)Но всё это: и привокзальная площадь с деревянными мостками, и перрон, и станционный колокол — всё было как бы задником, а впереди, подняв кол, мужик бежал за пареньком, который, прикрыв голову руками, мчался вдоль перрона по ходу поезда. (24)Он бежал, прихрамывая, лицо его было обращено к вагонам, на какой-то миг глаза наши встретились. (25)Ужас был в его взгляде, крик о помощи, а перрон был пуст, мне показалось, что я единственный человек, единственный свидетель, которого он увидел; я наклонился к краю рамы, но в окно уже вошли огороды с чучелами, шлагбаум, и станция исчезла, как исчезали все другие станции. (26)Догонит ли его этот с колом, что будет с ним, за что он его так — ничего этого я никогда не узнаю. (27)Помню своё отчаяние, которое росло оттого, что поезд не останавливается, мчится всё дальше, а там, может, парня догнали и бьют, и никто этого не видит, не знает, и я не могу никого позвать, показать. (28)Кажется, я действительно закричал, побежал к отцу, который был в купе, никто ничего не понял из моих объяснений, и я понял, что ничего не могу им объяснить. (29)Кажется, так оно было, но с уверенностью не могу сказать, да и какое это имеет значение. (30)Значение же имели огромные глаза этого паренька, мужика того я узнал бы, а от парня остались только ужас, заполнивший всё окно, и невозможность вмешаться, помочь, закричать. (31 )И опять пошли перелески, колыхания проводов, песчаные тропки в зелёной траве, голубые поля льна, серебряные — овсов, красные — гречихи, золотистые — ржи, сизые — капусты, ельники, клевера, рыжие стада — огромный мир, который заботливо старался смыть ту случайную картинку. (32)Она затерялась в памяти. (33)Но сейчас, глядя в такое же пыльное, в грязных потёках окно, я с завистью вспомнил своё мальчишеское отчаяние.