(1) Природа никогда не создаёт шума.
(2) Она учит человека величию в тишине.
(3) Молчит солнце.
(4) Беззвучно разворачивается перед нами звёздное небо.
(5) Мало и редко слышим мы что-либо из сердцевины земли».
(6) Милостиво и блаженно покоятся царственные горы.
(7) Даже море способно к «глубокой тишине».
(8) Самое великое в природе, то, что определяет и решает как таковую нашу судьбу, происходит бесшумно...
(9) А человек шумит.
(10) Он шумит спозаранку и допоздна, преднамеренно и непреднамеренно, работая и развлекаясь.
(11) И этот шум никак не соотносится с достигаемым благодаря ему результатом.
(12) Так и хочется сказать, что шум составляет «привилегию» человека в мире, ибо всё, что природа даёт нашему слуху, — это таинственный и многозначительный звук, а не назойливый и пустой шум.
(13) Поражённые и захваченные, стоим мы, когда свой голос поднимает гром, вулкан или ураган, и внимаем этому голосу, который вознамерился сказать нам нечто величественное.
(14) Рокот Рейнского водопада или моря, обвалы горной лавины, шёпот леса, журчанье ручья, пение соловья мы слышим не как шум, а как речь или песню родственных нам, но таинственных сил.
(15) Грохот трамваев, треск и шипение фабрик, рёв мотоциклов, визг тормозящих автомобилей, хлопанье кнута, отбивание косы, резкие звуки мусорных машин и, ах, так часто... рёв радио — это шум, докучливый шум, так ничтожно мало значащий в духовном смысле.
(16) Шум присутствует везде, где звук мало значит или вовсе ничего не значит, где громыхание, свистение, жужжание, гудение, рёв, проникая в человека, мало что дают ему.
(17) Шум — дерзкий и разочаровывающий, кичливый и пустой, самоуверенный и поверхностный, беспощадный и лживый.
(18) Можно привыкнуть к шуму, но никогда нельзя им наслаждаться.
(19) Он не таит в себе ничего духовного.
(20) Он «говорит», не имея что сказать.
(21) Поэтому всякое плохое искусство, всякая глупая речь, всякая пустая книга — шум.
(22) При этом шум возникает из духовного «ничто» и растворяется в духовном «ничто».
(23) Он выманивает человека из его духовного убежища, из его сосредоточенности, раздражает его, связывает, так что тот живёт уже не духовной, а исключительно внешней жизнью.
(24) Говоря языком современной психологии, он прививает человеку «экстравертную установку», ничем не возмещая ему это.
(25) Примерно так: «Приветствую тебя, человек!..
(26) Послушай-ка!
(27) Впрочем, мне нечего тебе сказать!..»
(28) И снова...
(29) И снова...
(30) Бедный человек подвергается нападкам и даже не может отразить нападающего: «Если тебе нечего сказать, оставь меня в покое».
(31) И чем больше человек захвачен шумом, тем привычнее для его души внимание к чисто внешнему.
(32) Благодаря шуму внешний мир делается значимым.
(33) Он оглушает человека, поглощает его.
(34) Шум, так сказать, «ослепляет» восприятие, и человек становится духовно «глух».
(35) Шум перекрывает всё: во внешнем — пение мира, откровение природы, вдохновение от космического безмолвия.
(36) Во внутреннем — возникновение слова, рождение мелодии, отдохновение души, покой разума.
(37) Потому что воистину, где нет тишины, там нет покоя.
(38) Где шумит ничтожное, там смолкает Вечное.
(39) Робка также и муза.
(40) Как легко спугнуть её шумом!..
(41) Нежна её сущность, голос её нежен.
(42) А шум — дерзкий парень.
(43) Ничего не знает этот грубиян о таинственной изначальной мелодии, которая поднимается из колодца души, иногда вопрошая, иногда взывая, иногда вздыхая.
(44) Он вытесняет эту мелодию из земной жизни и земной музыки...
(45) От этого бедствия я не знаю утешения.
(46) Есть только одно: побороть шум...
По Ильину И. А.