(1) В чудо верят не только дети, но и взрослые.
(2) Вот и наша мама уверяла себя и нас с братом, что, хотя и пришла похоронка, отец не убит, а лежит где-то в госпитале или пропал без вести.
(3) А когда в соседнюю деревню Григорьевку вернулся с фронта искалеченный, без ноги, дядя Саня Кудрявцев, которого считали геройски погибшим (так говорилось в полученной на него похоронке), мама и другие вдовы-солдатки ещё сильнее поверили в чудо.
(4) Поверить-то поверили, но сами почему-то стали искать по окрестным сёлам гадалку, чтобы она подтвердила их веру.
(5) А тут пронёсся слух, будто в селе Шаблово, что в двадцати километрах от нашей дерев ни, живёт блаженный Ефимко.
(6) Так вот, этот Ефимко умел гадать, а главное, он нагадывал добрые вести.
(7) Если же добрых вестей не предвиделось, Ефимко каким-то образом это пред чувствовал, гадать отказывался и будто бы говорил: «Иди с богом, всё образуется».
(8) 3а гаданье платы не брал, а если ему приносили и оставляли тайком яйца, мёд или что другое, что могли наскрести солдатки в своих опустевших сусеках, старик раздавал тем, кто приходил к нему ни с чем, окромя голодного блеска в усталых глазах.
(9) К нему и собралась наша мама.
(10) Нас с братом Генкой отвела к дедушке и бабушке, родителям отца.
(11) Они жили рядом, в Евдокимовке, такой же маленькой деревушке, как и наша Ивановка.
(12) Бабушка одобрила мамино намерение, а дед маму отговаривал: не верил он ни в какие гадания.
(13) Но мама осталась при своём мнении, тем более что с ней к блаженному Ефимке решились идти ещё несколько солдатских вдов.
(14) Вернулась мама через два дня.
(15) Повеселевшая.
(16) Ефимко не отказал ей и не произнёс: «Иди с Богом, всё образуется», чего она больше всего опасалась.
(17) Он сочувственно вы слушал её, мягко расспросил о семье, о детках и велел терпеливо ждать окончания войны.
(18) Напоследок благословил, но ничего не пообещал, а лишь подарил маме две сделанные им самим глиняные свистульки — для нас с Генкой.
(19) Неназойливое душевное внимание блаженного старика, хотя, как рассказывала мама, ничего, что бы говорило о его блаженности, она не заметила, успокоило её, окрылило и вселило надежду.
(20) Ярко раскрашенные Ефимкины свистульки-птички нам с Генкой так понравились, что мы ни днём ни ночью с ними не расставались.
(21) Днём мы в них беспрерывно свистели, а вечером с ними засыпали.
(22) Потом куда-то эти свистульки всё-таки делись — наверное, разбились или потерялись.
(23) На смену им приходили и уходили другие самодельные игрушки.
(24) 0 свистульках я совершенно забыл.
(25) И только через много лет, прочитав в газете статью о художнике Ефиме Честнякове, ученике Репина, я узнал, что подаренные нам с братом свистульки были слеплены и расписаны не просто Ефимкой, а уникальным, самобытным художником.
(26) В годы моего детства он жил в Шаблове, под Кологривом, до войны работал учителем в сельской школе, рисовал картины, лепил из глины игрушки.
(27) Он был отзывчивым, мягким, готовым, как говорят, отдать другому последнюю рубашку, да к тому же хорошим психологом: умел заглянуть в душу человеку и успокоить его.
(28) 3а необычность поведения и кажущуюся простоту местные жители и про звали его Ефимкой Блаженным.
(29) Его рисунки и картины долго валялись на деревенских чердаках, кто-то ими даже растапливал печку.
(30) И вот настал час, когда о художнике Ефиме Честнякове, благодаря заботливым музейным искателям, узнали не только в России, но и за границей.
(31) Я видел его картины и рисунки на выставках.
(32) Они прекрасны, лучатся теплом и добротой.
(33) На них много детей.
(34) Мне кажется, что среди них есть и мы с братом, уж больно всё там похоже на моё детство.
(35) И мне будто наяву слышится нежный серебристый свист, исходящий из ярких свистулек-птичек Ефимки Блаженного.
(По В. Кологриву)
По Смирнову В. Ф.