(1) Я лежал у окна спиной к движенью.
(2) Уходящая местность открывалась передо мной, и поэтому я увидел эти три танка, когда мы уже прошли мимо них.
(3) Ничего особенного, средние танки!
(4) Открыв люки, танкисты смотрели на нас.
(5) Они были без шлемов, и мы приняли их за своих.
(6) Потом люки закрылись, и это была последняя минута, когда еще невозможно было предположить, что по санитарному эшелону, в котором находилось, вероятно, не меньше тысячи раненых, другие, здоровые люди могут стрелять из пушек.
(7) Но именно это и произошло.
(8) С железным скрежетом сдвинулись вагоны, меня подбросило, и я невольно застонал, навалившись на раненую ногу.
(9) Какой-то парень, гремя костылями, с ревом бросился вдоль вагона, его двинули, и он ткнулся в угол рядом со мной.
(10) Я видел через окно, как первые раненые, выскочив из теплушек, бежали и падали, потому что танки стреляли по ним шрапнелью.
(11) Мой сосед Симаков смотрел рядом со мной в окно.
(12) У него было белое лицо, когда, одновременно обернувшись, мы взглянули в глаза друг другу.
- Надо вылезать!
- Пожалуй, - сказал я. - Для этого нужны пустяки: ноги.
(13) Но все же мы сползли кое-как с наших коек, и толпа раненых вынесла нас на площадку.
(14) Никогда не забуду чувства, с необычайной силой охватившего меня, когда, преодолевая мучительную боль, я спустился с лесенки и лег под вагон.
(15) Это было презрение и даже ненависть к себе, которые я испытал, может быть, впервые в жизни.
(16) Странно раскинув руки, люди лежали вокруг меня.
(17) Это были трупы.
(18) Другие бежали и падали с криком, а я сидел под вагоном, беспомощный, томящийся от бешенства и боли.
(19) Кое-как перебравшись через болото, мы залегли в маленькой осиновой роще.
(20) Мы - то есть девушки, я, Ромашов и два бойца, присоединившиеся к нам по дороге.
(21) Они были легко ранены, один в правую, другой в левую руку.
(22) Я послал этих двух бойцов в разведку, и, вернувшись, они доложили, что на разных направлениях стоит до сорока машин, причем откуда-то взялись уже и походные кухни.
(23) Очевидно, танки, обстрелявшие наш эшелон, принадлежали к большому десанту.
- Уйти, конечно, можно.
(24) Но, поскольку капитан не может самостоятельно двигаться, лучше воспользоваться дрезиной.
(25) Дрезину они нашли под насыпью у разъезда.
(26) Уходя, та, которую звали Катей, сунула мне под голову свой заплечный мешок.
(27) Очевидно, в мешке были сухари - что-то хрустнуло, когда я кулаком подбил мешок повыше.
(28) Ромашов стал ныть, что он умирает от голода, но я прикрикнул на него, и он замолчал.
- Они не вернутся, - через минуту нервно сказал он. - Они бросили нас.Вообще говоря, плохо было дело!
(29) Уже первые сумерки, крадучись, стали пробираться в рощу, а девушки не возвращались.
(30) Разумеется, я и мысли не допускал, что они могли уехать на дрезине без нас, как это подло предполагал Ромашов.
(31) Пока лучше было не думать, что они не вернутся.
(32) Лежа на спине, я смотрел в небо, которое все темнело и уходило от меня среди трепещущих жидких осин.
(33) Я открыл глаза.
(34) Освещенный первыми лучами солнца, туман лениво бродил между деревьями.
(35) У меня было мокрое лицо, мокрые руки.
(36) Ромашов сидел поодаль в прежней сонно-равнодушной позе.
(37) Все, кажется, было, как прежде, но все было уже совершенно другим.
(38) Он не смотрел на меня.
(39) Потом посмотрел - искоса, очень быстро, и я сразу понял, почему мне так неудобно лежать.
(40) Он вытащил из-под моей головы мешок с сухарями.
(41) Кроме того, он вытащил флягу с водкой и пистолет.
(42) Кровь бросилась мне в лицо.
(43) Он вытащил пистолет!
- Сейчас же верни оружие, болван! - сказал я спокойно.
(44) Он промолчал.
- Ну!
- Ты все равно умрешь, - сказал он торопливо. - Тебе не нужно оружия.
- Умру я или нет, это уж мое дело.
(45) Но ты мне верни пистолет, если не хочешь попасть под полевой суд.
(46) Понятно?
(47) Он стал коротко, быстро дышать.
- Какой там полевой суд!
(48) Мы одни, и никто ничего не узнает.
(49) В сущности, тебя уже давно нет.
(50) О том, что ты еще жив, ничего неизвестно.
(по В.Каверину)
По Каверину В. А.