Война — противоестественное явление. Она разрушает человеческие жизни, заставляет людей страдать. Находясь на войне, люди вынуждены защищаться и убивать, из-за чего многие становятся жестокими, и сердца их грубеют. Как же сохранить доброту в душе и гуманность во время военных действий? Над проблемой человечности на войне рассуждает В. А. Каверин.
Размышляя над поставленным вопросом, автор приводит в пример историю из жизни героя, который оказался с травмой в санитарном поезде. Немцы жестоко расстреляли эшелон с больными людьми из танков, и раненые, сумевшие выбраться, в том числе и главный герой, начали разбегаться и прятаться. Писатель подчёркивает, что рассказчик ощущал беспомощность «бешенство» и боль, спрятавшись под вагоном с пистолетом и не желая оттуда выбираться. На помощь ему пришли санитарки и, несмотря на отговорки и
просьбы оставить его, вытащили его и спасли. Каверин уважает такой поступок девушек, которые не бросили раненого и помогли ему спрятаться в маленькой осиновой роще (предложение 11-18).
Совершенно другим перед нами предстаёт Ромашов, которого автор противопоставляет самоотверженным девушкам. Герой остался с капитаном, но никак ему не помогал, а только мешал. Слабость Ромашова Каверин подчёркивается тем, как он «стал ныть, что он умирает от голода», и нервничать, что бойцы и санитарки не вернутся («они бросили нас»). Рассказчик уснул, и герой тотчас же вытащил из под него мешок, флягу с водой и пистолет. Писатель негативно относится к подлому поступку трусливого Ромашова, который вместо помощи капитану лишил его последнего шанса выжить, так как ему казалось, что рассказчик скоро всё равно умрёт: «Ты всё равно умрёшь», « Тебе не нужно оружие». Каверин осуждает бесчеловечность предателя, полностью утратившего душевную чистоту, добросердечность и моральные принципы.
Позиция автора такова: люди, где бы они не находились и что бы они не пережили, должны сохранять великодушие, человечность, доброту и помогать тем, кто в этом нуждается. Потеряв все эти качества, человек утрачивает душу и становится хуже убийцы.
Я согласна с Кавериным. Только гуманность, высокая нравственность и желание спасти всех невзирая ни на какие трудности способны положить конец страшной войне. Человек должен оставаться честным везде: и в мирное время, и на поле боя, только тогда его можно будет назвать человечным.
В пример приведу эпизод из романа-эпопеи Шолохова «Тихий Дон». Григорий Мелехов не бросил в беде своего соседа, с которым у них были серьёзные разногласия. Главный герой помог Степану с раной в ноге выбраться с поля боя, забыв при этом про все ссоры. Григорий спас своему сопернику «по любви» жизнь и проявил тем самым важные человеческие качества: любовь к человеку, желание спасти всех и помочь каждому, высокую нравственность и сердечную доброту.
Таким образом, человечность является самым важным качеством во время войны, и чтобы её сохранить, нужно быть честным, великодушным человеком с чистым сердцем и никогда не забывать, что каждая жизнь ценна.
(6)Но именно это и произошло.
(7)С железным скрежетом сдвинулись вагоны, меня подбросило, и я невольно застонал, навалившись на раненую ногу. (8)Мне видно было через окно, как первые раненые, выскочив из теплушек, бежали и падали, потому что танки стреляли по ним шрапнелью.
(9)Кое-как я сполз с койки, и толпа раненых вынесла меня на площадку. (10)Я лёг под вагон, беспомощный, томящийся от бешенства и боли.
(11)Кто-то крепко взял меня за руку. (12)Это была санитарка.
– (13)Я никуда не пойду! – сказал я.– (14)Оставьте меня! (15)У меня есть пистолет, и живым они меня не получат.
(16)Но две санитарки схватили меня, и мы втроём скатились под насыпь. (17)Ромашов мелькнул где-то впереди в эту минуту.(18)Кое-как перебравшись через болото, мы залегли в маленькой осиновой роще: девушки, я, Ромашов и два легко раненных бойца, присоединившихся к нам по дороге. (19)Я послал этих бойцов в разведку, и, вернувшись, они доложили, что на разных направлениях стоят немцы.
– (20)Уйти, конечно, можно, но, поскольку капитан не может самостоятельно двигаться, лучше воспользоваться дрезиной.
(21)Дрезину они нашли под насыпью у разъезда. (22)Бойцы и санитарки ушли, чтобы поднять её и поставить на рельсы.
(23)Мы с Ромашовым остались одни в маленькой мокрой берёзовой роще. (24)Мне трудно рассказать о том, каким был этот день. (25)Мы ждали и ждали без конца.
(26)Уходя, санитарка сунула мне под голову свой заплечный мешок. (27)Очевидно, в мешке были сухари: что-то хрустнуло, когда я кулаком подбил мешок повыше. (28)Ромашов стал ныть, что он умирает от голода, но я прикрикнул на него, и он замолчал.
– (29)Они не вернутся, – нервно сказал он. – (30)Они бросили нас.
(31)Вероятно, у меня было плохое настроение, потому что я вытащил пистолет и сказал Ромашову, что убью его, если он не перестанет ныть. (32)Он замолчал и, кажется, с трудом удержался, чтобы не заплакать.
(33)Плохо было дело! (34)Уже первые сумерки крадучись стали пробираться в рощу, а девушки не возвращались. (35)Разумеется, я и мысли не допускал, что они могли уехать на дрезине без нас, как это подло предполагал Ромашов. (36)Пока лучше было не думать, что они не вернутся.
(37)Лёжа на спине, я незаметно уснул. (38)Когда я открыл глаза, туман лениво бродил между деревьями. (39)Ромашов сидел поодаль в прежней сонно-равнодушной позе. (40)Всё, кажется, было, как прежде, но всё уже было совершенно другим.
(41)Он посмотрел на меня искоса, очень быстро, и я сразу понял, почему мне так неудобно лежать. (42)Он вытащил из-под моей головы мешок с сухарями. (43)Кроме того, он вытащил флягу с водой и пистолет.
(44)Кровь бросилась мне в лицо. (45)Он вытащил пистолет!
– (46)Сейчас же верни оружие, болван!– сказал я спокойно.
– (47)Ты всё равно умрёшь,– сказал он торопливо.
– (48)Тебе не нужно оружие.
– (49)Верни пистолет, если не хочешь попасть под полевой суд. (50)Понятно?
(51)Он стал коротко, быстро дышать:
– Какой там полевой суд! (52)Мы одни, и никто ничего не узнает.
(53)Он уложил мешки и пошёл по направлению к болоту, и через пять минут среди далёких осин мелькала его сутулая фигура.
(54)Оставить меня одного, голодного и безоружного, тяжело раненного в лесу, в двух шагах от расположения немецкого десанта… (55)Он ушёл, что было равносильно убийству, а может быть, даже и хуже.