(1) Ночь шла в редкой артиллерийской перестрелке; над городом сиял страшный, обнажающий свет врага, и до утренней зари было ещё далеко.
(2) Наутро снова будет бой.
(3) Одинцов ожидал его с желанием: все равно нет жизни сейчас на свете и надо защищать добрую правду русского народа нерушимой силой солдата.
(4) "Правда у нас, - размышлял краснофлотец над спящими товарищами.
(5) - Нам трудно, у нас болит душа.
(6) А фашист, он действует для одного своего удовольствия - то пьян напьется, то девушку покалечит, то в меня стрельнет.
(7) А нас учили жить серьезно, нас готовили к вечной правде, мы Ленина читали.
(8) Только я всего не прочитал ещё, прочту после войны.
(9) Правда есть, и она записана у нас в книгах, она останется, хотя бы мы все умерли.
(10) А этот бледный огонь врага на небе и вся фашистская сила - это наш страшный сон.
(11) В нём многие помрут, не очнувшись, но человечество проснётся, и будет опять хлеб у всех, люди будут читать книги, будет музыка и тихие солнечные дни с облаками на небе, будут города и деревни, люди будут опять простыми и душа их станет полной".
(12) И Одинцову представилась вдруг пустая душа в живом, движущемся мертвяке, и этот мертвяк сначала убивает всех живущих, а потому теряет самого себя, потому что ему нет смысла для существования и он не понимает, что это такое, он пребывает в постоянном ожесточенном беспокойстве.
(13) Одинцов стоял один на откосе шоссе и глядел вперед, в смутную сторону врага.
(14) Он оперся на винтовку, поднял воротник шинели и думал и чувствовал всё, что полагается пережить человеку за долгую жизнь, потому что не знал, долго или коротко ему осталось жить, и на всякий случай обдумывал все до конца.
(15) Потом воображение, замена человеческого счастья, заработало в сознании Одинцова и начало согревать его.
(16) Он видел, как он будет жить после войны.
(17) Он окончит музыкальную школу при филармонии, где он учился до войны, и станет музыкантом.
(18) Он будет пианистом, и если сумеет, то и сам начнет сочинять новую музыку, в которой будет звучать потрясенное войной и смертью сердце человека, в которой будет изображено новое священное время жизни.
(19) Одинцов посмотрел на товарищей: спят Цибулько и Паршин, спит Красносельский, раненный в грудь насквозь; навеки уснул комиссар.
(20) Плохо им спать на жесткой земле: не для такого мира родили их матери и вскормил народ, не для того, чтобы кости отрывали от тела их живых детей.
(21) Одинцов вздохнул: много ещё работы будет на свете и после войны, после нашей победы, если мы хотим, чтобы мир стал святым и одушевленным, если мы хотим, чтобы сердце красноармейца, разорванное сталью на войне, не обратилось в забытый прах...
(22) К рассвету прибыли на машине политрук Фильченко и полковой комиссар Лукьянов; они привезли с собой боеприпасы, вооружение и пищевые продукты.
(23) Лукьянов осмотрел позицию и увез с собой в город тело Поликарпова, пообещав наутро снова приехать на этот участок.
(24) Фильченко велел Одинцову лечь отдохнуть, потому что невыспавшийся боец - это не работник на войне.
(25) - Иди ляжь! - сказал Фильченко.
(26) - В шубе - не пловец, в рукавицах - не косец, а сонный - не боец.
(27) Одинцов лег в канаву возле разоспавшегося, храпящего Красносельского, приспособился к земле и уснул: он не очень хотел спать, но, раз надо было, он уснул.
(28) Рассвело.
(29) Николай Фильченко переложил своих бойцов поудобнее, чтобы у них не затекли во сне руки, ноги и туловище.
(30) Когда он их ворочал, они бормотали ему ругательства, но он укрощал их: - Так удобней будет, голова!
(31) Мать во сне увидишь.
(32) Он и сам бы сейчас, хоть во сне, поглядел бы на свою мать и дорого бы дал, чтобы обнять ещё раз её исхудавшее тело и поцеловать её в плачущие глаза.
(33) Наступила тишина.
(34) Далекие пушки неприятеля и наших кораблей, и до того уже бившие редко, вовсе перестали работать, светильники над Севастополем угасли, и стало столь тихо, что трудно было ушам, и Фильченко расслышал плеск волны о мол в бухте.
(35) Но в этом безмолвии шла сейчас напряженная скорая работа мастеровых войны - механиков, монтеров, слесарей, заправщиков, наладчиков, всех, кто снаряжает боевые машины в работу.
(По А. Платонову)