(1) «До первого теплого дня» — иначе я и не думал в те далёкие годы моей юности.
(2) Спадут морозы — и до свиданья, только меня и видели в детском доме!
(3) Но вышло иначе.
(4) Я никуда не удрал.
(5) Меня удержали чтения…
(6) Старенькая преподавательница Серафима Петровна, приходившая в школу с дорожным мешком за плечами, учила нас…
(7) Право, мне даже трудно объяснить, чему она нас учила.
(8) Помнится, мы проходили утку.
(9) Это были сразу три урока: география, естествознание и русский.
(10) На уроке естествознания утка изучалась как утка:
какие у неё крылышки, какие лапки, как она плавает и так далее.
(11) На уроке географии та же утка изучалась как житель земного шара: нужно было на карте показать, где она живет и где её нет.
(12) На русском Серафима Петровна учила нас писать «у-т-к-а» и читала что-нибудь об утках из Брема.
(13) Мимоходом она сообщала нам, что по-немецки утка так-то, а по-французски так-то.
(14) Кажется, это называлось тогда «комплексным методом».
(15) В общем, всё выходило «мимоходом».
(16) Очень может быть, что Серафима Петровна что-нибудь перепутала в этом методе.
(17) Она была старенькая и носила на груди перламутровые часики, приколотые булавкой, так что мы, отвечая, всегда смотрели, который час.
(18) Зато по вечерам она нам читала — живо, выразительно, вдохновенно.
(19) Так читать не умел никто!
(20) Это было настоящее искусство!
(21) От неё я впервые услышал сказку о сестрице Алёнушке и братце Иванушке.
(22) Солнце высоко,
Колодец далеко,
Жар донимает,
Пот выступает.
(23) Стоит козлиное копытце,
Полное водицы.
(24) «Али-Баба и сорок разбойников» в особенности поразили меня.
(25) «Сезам, отворись!»
(26) Я был очень огорчён, прочтя через много лет в новом переводе
«Тысячи одной ночи», что нужно читать не Сезам, а Сим-Сим и что это какое-то растение.
(27) Сезам — это было чудо, заколдованное слово.
(28) Как я был разочарован, узнав, что это — просто растение.
(29) Без преувеличения можно сказать, что я был потрясён этими сказками.
(30) Больше всего на свете мне хотелось теперь научиться читать, как Серафима
Петровна…