(1) Мне давно уже, сколько лет, хотелось найти такой уголок, где бы всё было под рукой: и охота, и рыбалка, и грибы, и ягоды.
(2) И чтобы непременно была заповедная тишина — без этих принудительных уличных радиодинамиков, которые в редкой деревне сейчас не гремят с раннего утра до поздней ночи, без этого железного грохота машин, который мне осточертел и в городе.
(3) Деревушечка в семь домов, на большой реке, и кругом леса — глухие ельники с боровой дичью, весёлые грибные сосняки.
(4) Ходи — не ленись.
(5) Правда, с погодой мне не повезло — редкий день не выпадали дожди.
(6) Но я не унывал.
(7) У меня нашлось ещё одно занятие — хозяйский дом.
(8) Ах, какой это был дом!
(9) Одних только жилых помещений в нём было четыре: изба-зимовка, изба-лестница, вышка с резным балкончиком, горница боковая.
(10) А кроме них были ещё сени светлые с лестницей на крыльцо, да клеть, да поветь саженей семь в длину — на неё, бывало, заезжали на паре, да внизу, под поветью, двор с разными станками и хлевами.
(11) И вот, когда не было дома хозяев (а днём они всегда на работе), для меня не было большей радости, чем бродить по этому удивительному дому — бродить босиком, не спеша.
(12) Вразвалку.
(13) Чтобы не только сердцем и разумом, а и подошвами ног почувствовать прошлые времена.
(14) Теперь, с приездом старой хозяйки, на этих разгулах по дому надо поставить крест — это было мне ясно.
(15) И на моих музейных занятиях — так я называл собирание старой крестьянской утвари и посуды, разбросанной по всему дому, — тоже придётся поставить крест.
(16) Вечером я долго сидел в лодке, приткнутой к берегу.
(17) Уже туман наглухо заткал реку, так что огонь, зажжённый на той стороне, в доме хозяев, был похож на мутное жёлтое пятно, уже звёзды высыпали на небе (да, всё вдруг — и туман, и звёзды), а я всё сидел и сидел и распалял себя.
(18) Меня звали.
(19) 3вал Максим, звала Евгения, а я закусил удила и — ни слова.
(20) И вот я сидел, как сыч, в лодке и ждал.
(21) Ждал, когда на той стороне погаснет огонь.
(22) С тем, чтобы хоть ненадолго, до завтра, до утра, отложить встречу со старухой.
(23) Не знаю, сколько продолжалось моё сиденье в лодке.
(24) Мне хотелось есть, я продрог — от сырости, от ночного холода, и в конце концов я взялся за весло.
(25) Огонь на той стороне сослужил мне неоценимую службу.
(26) Ориентируясь на него, я довольно легко, не блуждая в тумане, переехал за реку, затем так же легко по тропинке, мимо старой бани, огородом поднялся к дому.
(27) В доме, к моему немалому удивлению, было тихо, и, если бы не яркий огонь в окошке, можно было бы подумать, что там уже все спят.
(28) Я постоял-постоял под окошками, прислушиваясь, и решил, не заходя в избу, подняться к себе.
(29) Но зайти в избу всё-таки пришлось.
(30) Потому что, отворяя ворота, я так брякнул железным кольцом, что весь дом задрожал от звона.
—
(31) Сыскался? — услышал я голос с печи. —
(32) Ну, слава богу.
(33) А я лежу и всё думаю, хоть бы ладно-то всё было.
(34) Кажется, никогда в жизни мне не было так стыдно за себя, за свою безрассудную вспыльчивость, и я, так и не посмев поднять глаза кверху, туда, где на печи лежала старуха, вышел из избы.
(35) Утром я просыпался рано, как только внизу начинали ходить хозяева.
(36) Но сегодня, несмотря на то, что старый деревянный дом гудел и вздрагивал каждым своим бревном и каждой своей потолочиной, я заставил себя лежать до восьми часов: пусть хоть сегодня не будет моей вины перед старым человеком, который, естественно, хочет отдохнуть с дороги.
(37) Но каково же было моё удивление, когда, спустившись с вышки, я увидел в избе только одну Евгению — молодую хозяйку!
—
(38) А где же Милентьевна?
—
(39) Мама, известно, за губами ушла.
—
(40) 3а губами!
(41) Милентьевна за грибами ушла?
—
(42) А чего?
(43) Ещё пяти не было, как ушла.
(44) Как только начало светать.
—
(45) Одна?
(46) Я представил себе, как где-то там, за рекой, в этом сыром и холодном тумане, бродит сейчас с коробкой старая Милентьевна, и побежал в сарай колоть дрова.
(47) На тот случай, если придётся затоплять баню для иззябшей старухи.
(48) Я раза три в то утро выбегал к реке, да столько же раз, наверно, выбегала Евгения, и всё-таки мы не укараулили Милентьевну.
(49) Явилась она внезапно.
(50) Не знаю, то ли оттого, что ворота на крыльце не были заперты, то ли мы с Евгенией слишком заговорились, но только вдруг дверь подалась назад, и я увидел её — высокую, намокшую, с подоткнутым по-крестьянски подолом, с двумя большими берестяными коробками в руках, полнёхонькими грибов.
(51) Мы с Евгенией выскочили из-за стола, чтобы принять эти коробки.
(52) А сама Милентьевна, не очень твёрдо ступая, прошла к прилавку у печи и села.
(53) Она устала, конечно.
(54) Это видно было и по её худому тонкому лицу, до бледности промытому нынешними обильными туманами, и по заметно вздрагивающей голове.
(55) Но в то же время сколько благостного удовлетворения и тихого счастья было в её голубых, слегка прикрытых глазах...
(56) Счастья старого человека, хорошо, всласть потрудившегося и снова и снова доказавшего и себе, и людям, что он не зря на этом свете живёт.
По Абрамову Ф. А.