1)Смеётся, заливается, хохочет мальчик...
(2) Овсянский остров напоминал когда-то голову — туповатую с затылка и заострённую, чубатую со лба.
(3) В любое время года была та голова в окладе венца — бледная зимняя плешь обмётана чернолесьем; весной плешь острова начёсано путалась серо-свалявшейся отавой, взятой в кольцо багряно-мерцающих тальников, которые не по дням, а по часам погружались в глубину вспененного черёмушника.
(4) Пока черёмуха кружилась, метелила по берегам острова, в середине его вспыхивала и, стряхнув в себя рыхлый цвет, оробело останавливалась прибрежная гуща, утихали листом тальники, ольхи, вербы, черёмухи, отгородившись от пожара полосой небоязного к огню смородинника...
(5) Гидростанция зарегулировала реку, откатилась вода, и стал Овсянский остров полуостровом. Захудала на нём некошеная трава, усохли кустарники.
(6) По оголившейся отлоге и пологим берегам налёт зелёного помета — цветёт малопроточная вода.
(7) Перестала цвести и рожать черёмуха, обуглились, почернели её ветви и стволы; не полыхают более цветы: они вытоптаны или вырваны с корнем.
(8) Лишь живучий курослеп сорит ещё жёлтой перхотью средь лета, да жалица и колючий бурьян растут по оподолью бывшего острова.
(9) Прежде были в заречье деревенские покосы и пашни, но где они были — уже не найти.
(10) Нынче сооружён здесь деревянный причал.
(11) Валом валят на эти берега хозяйственные дачники, чтобы холить на личных огородах и в теплицах редкую овощь, цветы, ягоды.
(12) В субботу и воскресенье — пароход за пароходом, теплоход за теплоходом, катер за катером, «Ракета» за «Ракетой» прилипают к причалу и выделяют из себя жизнерадостный народ.
(13) Под бравую песню «То ли ещё будет...» расползаются они по затоптанному клочку земли, глядя на который ещё раз убеждаешься, что в смысле выделения мусора и нечистот никто сравниться с высшим существом не может — ни птица, ни зверь...
(14) Берега и поляны в стекле, жести, бумаге, полиэтилене — гуляки жгут костры, пьют, жуют, бьют, ломают, гадят, и никто, никто не прибирает за собою, да и в голову такое не приходит — ведь они приехали отдыхать от трудов.
(15) Оглохла земля, коростой покрылась.
(16) Если что и растёт на ней, то растёт в заглушье, украдкой, растёт кривобоко — изуродованное, пораненное, битое, обожжённое...
(17) Хохочет мальчик на берегу.
(18) Увидел что-то не просто смешное, а потешное, вот и хохочет.
(19) Подхожу, обнаруживаю: возле вчерашнего, воскресного кострища, средь объедков и битого стекла, стоит узкая консервная баночка, а из неё торчит хвостик суслика и скрюченные задние лапки.
(20) И не просто так стоит банка с наклейкой, на которой красуется слово «Мясо», на газете стоит, и не просто на газете, а на развороте её, где крупно, во всю полосу нарисована художником шапка: «В защиту природы...»
(21) Шапка подчёркнута не то красным ломаным карандашом, не то губной помадой, через всю полосу шатающиеся, промоклые красные буквы, из них составлено слово: «Отклик».—
(22) Что же ты смеёшься, мальчик?! —
(23) Хво... хво... хвостик!
(24) Да, хвостик суслика смешон – напоминает он ржаной колосок, из которого выбито ветром зерно, жалкий, редкостный хвостик — не сеют нынче в заречье хлеба.
(25) Дачными ягодами суслику не прожить, вот с голоду и подался крошки по берегу подбирать, тут его поймали весёлые гуляки и засунули в банку, судя по царапинам на обёртке, засунули живого.
(26) И «отклик» на газете, догадываюсь я, написан не карандашом, а кровью зверушки.
(27) Смеётся, заливается, хохочет мальчик...
По Астафьеву В.