(1) Стоял сентябрь.
(2) Мы уже десятый день на этом сталинградском заводе.
(3) Десятый день немцы бомбят город.
(4) Бомбят - значит, там ещё наши.
(5) 3начит, идут бои.
(6) Значит, есть фронт.
(7) Это лучше, чем в июле, когда мы отступали...
(8) Игорь часто спорит с Георгием Акимовичем:
(9) - Не умеем мы воевать.
(10) - А что такое уметь, Георгий Акимович?
(11) - Уметь?
(12) От Берлина до Волги дойти - вот что значит уметь.
(13) - Отойти от границы до Волги тоже надо уметь.
(14) Георгий Акимович смеётся мелким сухим смешком.
(15) Игорь начинает злиться.
(16) - Мы будем воевать до последнего солдата.
(17) Русские всегда так воюют.
(18) Но шансов у нас всё-таки мало.
(19) Нас сможет спасти только чудо.
(20) Иначе нас задавят.
(21) 3адавят организованностью и танками.
(22) Чудо?..
(23) Недавно ночью шли мимо солдаты.
(24) Я дежурил у телефона и вышел покурить.
(25) Они шли и пели, тихо, вполголоса.
(26) Я даже не видел их, я только слышал их шаги по асфальту и тихую, немного даже грустную песню про Днепр и журавлей.
(27) Я подошёл.
(28) Бойцы расположились на отдых вдоль дороги, на примятой траве, под акациями.
(29) Мигали огоньками цигарок.
(30) И чей-то молодой, негромкий голос доносился откуда-то из-под деревьев:
(31) - Нет, Вась...
(32) Ты уж не говори.
(33) Лучше нашей нигде не сыщешь.
(34) Ей-Богу...
(35) Как масло земля - жирная, настоящая. -
(36) Он даже причмокнул как-то по-особенному. -
(37) А хлеб взойдёт - с головой закроет...
(38) А город пылал, и красные отсветы прыгали по стенам цехов, и где-то совсем недалеко трещали автоматы то чаще, то реже, и взлетали ракеты, и впереди неизвестность и почти неминуемая смерть.
(39) Я так и не увидел того, кто это сказал.
(40) Кто-то крикнул: «Приготовиться к движению!»
(41) Все зашевелились, загремели котелками.
(42) И пошли.
(43) Пошли медленным, тяжёлым шагом.
(44) Пошли к тому неизвестному месту, которое на карте их командира отмечено, должно быть, красным крестиком.
(45) Я долго стоял ещё и прислушивался к удалявшимся и затихшим потом совсем шагам солдат.
(46) Есть детали, которые запоминаются на всю жизнь.
(47) И не только запоминаются.
(48) Маленькие, как будто незначительные, они проникают в тебя, начинают прорастать, вырастают во что-то большое, значительное, вбирают в себя всю сущность происходящего, становятся как будто символом.
(49) И вот в песне той, в тех простых словах о земле, жирной, как масло, о хлебах, с головой закрывающих тебя, было что-то...
(50) Я даже не знаю, как это назвать.
(51) Толстой называл это «скрытой теплотой патриотизма».
(52) Возможно, это и есть то чудо, которого так ждём мы все, чудо более сильное, чем немецкая организованность и танки с чёрными крестами...
По Некрасову В. П.