(1)В тёплую и тёмную весеннюю ночь завязался бой в центре Берлина. (2)Могучие силы Красной армии, идущей с востока, охватили кольцом злое сердце гитлеровской столицы. (3)Подвижные части, танки, самоходная артиллерия провались в район Тиргартена. (4)Во мраке вспыхивали выстрелы, проносились трассирующие очереди, воздух наполнился запахами битвы, не только теми, что различает обоняние человека, - окись азота, горящего дерева, дыма и гари, - но и теми едва различимыми, что доступны лишь только чутью зверя. (5)И эти запахи среди ночи волновали животных больше, чем выстрелы, больше, чем пламя пожаров. ()Влажный океанский ветер, жар песчаной пустыни, прохлада душистых пастбищ в отрогах Гималаев, душное дыхание леса, запах весны - всё смешалось, комом покатилось, закружило от клетки к клетке. (7)Медведи, встав на задние лапы, потрясали железные прутья, всматривались в тёмно-красную мглу. (8)Волк то прижимался брюхом к оцинкованному полу клетки, то вскакивал на лапы. (9)Вот-вот опустятся гибкие нежные ветви лещины над его сутулой спиной, стук его когтей утонет в мягком, нежном мхе, дохнёт лесная прохлада в его измученные глаза. (10)На боку шерсть его стёрлась от многолетнего бега вдоль шершавой решётки, и холодное, ночное железо прикасалось к коже; касание железа говорило о рабстве, и тогда, забывая вечно живущую в его крови осторожность, волк, охваченный опасением, что свобода пройдёт мимо и не заметит его, вскидывал голову и выл, звал её к себе. (11)Зарево берлинского пожара отразилось на металлическом полу клетки, отполированном когтями Феникса... (12)Казалось, дымная луна всходит среди тёмных камней, над огромной, ещё дышащей дневным жаром пустыней.
(13)Фрицци ушёл, как обычно, на ночь во внутреннее помещение обезьянника и не увидел огней битвы. (14)В эту ночь он очутился совершенно один в темноте, отдалённый от мира толстыми стенами. (15)В середине ночи район зоологического сада был очищен от немецких войск и эсэсовских отрядов. (16)На некоторое время грохот битвы затих. (17)Советские танки и пехота стали накапливаться у стен зоологического сада для нового, быть может, последнего удара. (18)Немцы поспешно подтягивали артиллерию, чтобы помешать сосредоточению танков. (19)Разбуженный грохотом, Фрицци стоял, ухватившись своими широко раскинутыми руками за решётку, и казалось, то распластаны огромные, трёхметрового размаха, чёрные крылья. (20)Его глаза часто моргали, он невнятно бормотал, вслушиваясь в затихавшие звуки боя, коротко, шумно втягивал в ноздри воздух. (21)Мрак в бетонных стенах, казалось, расширялся и переходил в мягкий, покойный сумрак леса. (22)Вечером, когда Фрицци перешёл из наружного помещения в свою спальню, Рамм, ночной сторож, укрыл ему одеялом плечи и сел возле него на стульчике. (23)Фрицци не мог уснуть, если оставался один. (24)Как всегда, Рамм гладил Фрицци по голове, пока тот не засыпал. (25)Но в этот вечер в глазах Рамма не было всегдашней грусти.
(26)Фрицци не понимал человеческую речь, но его волновало звучание торопливых негромких слов, которые произносил старик, укладывая его спать. (27)Он не умел не верить старику и теперь, проснувшись, стоя во мраке, тревожился, почему в эту ночь старого друга нет рядом. (28)Вдруг раздались тяжёлые удары, от них вздрагивала земля и воздух звенел. (29)То начался ураганный артиллерийский огонь по танкам, скопившимся в районе Тиргартена. (30)Широко распахнулись двери обезьянника, сорванные разрывом снаряда; кинжальный свет ослепил Фрицци. (31)Казалось, через мгновение, когда он откроет глаза, уже не будет ни бетонированных скучных стен, ни решётки, ни любимых игрушек, ни кровати с полосатым матрацем, ни одеяла, ни чашечки с молоком, которую Рамм ставил ему перед сном на маленький столик возле кровати. (32)Пришло время вернуться в родные леса у озера Киву.
(33)Утром представитель комендатуры, офицер интендантской службы, сутулый, очкастый человек, с утомлённым лицом, обходил дорожки зоологического сада. (34)У клеток, в которых жались оглушённые ночным боем животные, стояли красноармейцы, окликали их, просовывали сквозь решётку хлеб, сахар, печенье, колбасу, пытаясь хоть как-то их успокоить. (35)3айдя в обезьянник, представитель комендатуры увидел старика, смотрителя в форменной фуражке, сидевшего возле трупа огромной чёрной обезьяны с грудью, развороченной осколком снаряда.
(36)Представитель комендатуры на ломаном немецком языке сказал, что старик единственный, не покинувший своего поста, - временно назначается директором зоологического сада, что следует обязательно накормить животных и убрать завалы в клетках, - а через несколько дней начнут работать городские кухни и откроют склады с продовольствием. (37)Старик понял, поблагодарил и вдруг заплакал, показывая на погибшую обезьяну. (38)Представитель комендатуры сочувственно развёл руками, похлопал старика по плечу, вышел из обезьянника, пошёл по боковой дорожке. (39)На земле и в небе было тихо.
(По В. С. Гроссману)