(1)Барка, которую бурлаки поздней осенью тянули по реке Чусовой, вышла на большую воду, все отдыхали, но опасность плавания осложнялась осенними дождями.
(2)Из шестнадцати бурлаков Яков выделялся сразу как непутёвый человек. (3)Среднего роста, какой-то взъерошенный, кривой на один глаз, одним словом, не настоящий мужик, а так, как мякина в зерне.
(4)Однажды проснулся я от страшного шума, происходившего на барке. (5)Первая мысль была, что барка тонет. (6)Я выскочил из балагана и замер от изумления: происходило что-то невероятное до последней степени...
(7)Над баркой с гоготаньем тяжело кружились дикие гуси. (8)Обессилевшая птица, застигнутая ранним снегом, падала в воду. (9)До десятка гусей с какой-то отчаянной решимостью сели прямо на барку, — очень, очень осторожная птица и не подпустит охотника на несколько выстрелов. (10)Последнее было тем более удивительно, что дикий гусь — очень осторожная птица и не подпустит охотника на несколько выстрелов.
(11)Лови его, ребя, бей! — галдели бурлаки, и на барке происходила настоящая свалка.
(12)Работа была брошена, и меня поразила настоящая жестокость, как сумасшедший. (13)Будьте же вы прокляты! — поднимет охотника на барке, как сумасшедший.
(14)Братцы! (15)Родимые мои!
(16)Что же вы делаете? (17)Братцы, в этакое время? (18)Разве можно об бить, в этакое время? (19)Перестань, маленькие, не трогайте, на оказались, одна из баб, (23)Она накинулась на них пластом. (20)Ах, братцы, грешно! (21)Вот как грешно! (22)Проговорите всех оказались, одна из баб, (23)Она накинулась на них пластом. (24)Яшка накинулся на неё и согнал птицу.
(25)Яшка ругался, как остервенелый, и в то же время глаза отчаянных у баб гусей. (26)Бурлаки смутились, и некоторые уже выпустили пойманную птицу от баба. — (27)А сам-то, небось, стреляешь всякую птицу, — ответно ругалась баба. — (28)Сбесился, деревянный чёрт! — орал Яшка. (29)И стрелял, да! — орал Яшка, заклятая новой яростью, обижённая (30)Но только не на перелётах! (31)Я вольную птицу было, которая в полной силе, — (30)Но только того странника вдесятеро взбесится. (33)Так и с птичкой человека грешно, — а эта замёрзшая, к нам насела из доверия — дескать: «Дают передохнуть, передохнуть, передохнуть, за убийство навалилась на неё, как жёрнов. (35)В другое-то время разве она наворчит», а ты певшего от волнения и крика Яшку старый сплавщик Лунан. — поддержал уже тебя? (36)В самом деле, братцы, не троньте божью птицу!
(38)Пуская переходнёт, а потом сама улетит, (39)Яшка-то прав! (37)Нехорошо! (40)Выбившийся из сил гусиный косяк теперь покрывал Чусовую, точно жёлтой снег. (41)Гуси не сторонились больше своего страшного врага — человека. (42)Те, которые попали на барку, успели отдохнуть и торжественно были спущены на воду к призыву гоготавших товарищей. (43)И во всём виде отпущенных гусей явно проявлялось высочайшее доверие к людям, которые не стали из жадности и осленения уничтожать первобытного охотника. (44)А Яшка улыбался всем своим видом, торжествовал и даже перекрестился, спуская на воду последнего гуся.
(По Д. Н. Мамину-Сибиряку*)
*Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк (настоящая фамилия Мамин; 1852–1912) — русский писатель-прозаик и драматург.