(1)История, которую я хочу рассказать, произошла 19 октября 1944 года. (2)К этому времени Белград был уже взят. (3)В мост на реке Саве были нацелены и немцы, и мы, вернее, мы не в мост, а в предмостное укрепление. (4)Там, на этом плацдарме, были сосредоточены большие силы немцев, которые ждали момента, чтобы перейти по мосту на ту сторону Савы и уйти. (5)Но за два дня до этого мост был взорван нашей авиацией. (6)И теперь перед немцами, оставшимися на этом берегу, стояла печальная альтернатива: или погибнуть, или сдаться в плен. (7)Я приехал в прибрежное село на Саве, где как раз в этот день расположился штаб полка. (8)Собственно, не село, а скорее дачное место на берегу Савы. (9)Там было штук сорок маленьких каменных домиков. (10)В одном из них расположился командующий артиллерией полка майор Дзевульский, в другом – командир полка полковник Высоковский. (11)Я приехал туда уже под вечер и пошел сначала к майору, потому что он был мой старый знакомый. (12)Мы с ним вместе прошли Монголию, Халхин-Гол, а потом вместе работали в газете «Героическая красноармейская». (13)Сейчас он командовал артиллерией полка. (14)Я вошёл в хату. (15)Майор Дзевульский сидел за столом у окна и писал какие-то списки. (16)Увидев меня, он очень обрадовался, тут же прекратил писать, вылез из-за стола, обнял, потом усадил, налил водки. (17)Но я сказал, что пить не буду. (18)Он настаивал. (19)Я сказал, что не буду, потому что уже хватил у комбата. (20)Тогда он сел против меня, пригорюнился и сказал:
– Эх, Симонов, Симонов, война – это такая гадость, что ты не можешь себе представить. (21)Каждый день людей убивают, каждый день… (22)Вот ты знаешь моего ординарца Петрова? (23)Я сказал, что знаю. (24)– Ну так вот, нет Петрова. (25)Вчера убило Петрова. (26)– Как убило? (27)– Да так. (28)Убило, и всё. (29)И ты знаешь, как убило? (30)Снаряд. (31)И прямо в голову. (32)Понимаешь, сидел человек, и прямо в голову. (33)Я его и похоронил. (34)Сейчас сам. (35)Своими руками. (36)Там, на берегу Савы. (37)Ты знаешь, ему было двадцать лет. (38)И он был очень хороший человек. (39)И он меня любил. (40)И я его любил. (41)И знаешь, какая завтра будет погода? (42)Я сказал, что не знаю. (43)– Завтра будет дождь. (44)Я сказал, что это плохо. (45)– Да, это очень плохо, – сказал он. (46)– Очень плохо. (47)Потому что я завтра буду наступать и, наверное, меня убьют. (48)Я стал его успокаивать, говорить, что все будет хорошо, что наступление будет удачное, что его не убьют. (49)Но он слушал меня плохо и все повторял:
– Нет, меня завтра убьют. (50)Потом мы ещё посидели немного, и он сказал:
– Пойдём к Высоковскому. (51)Я согласился, и мы пошли к командиру полка. (52)Высоковский встретил нас очень хорошо. (53)Он тоже был мой старый знакомый – мы вместе с ним были на Халхин-Голе, потом встречались под Сталинградом, и сейчас, под Белградом, я не видел его уже почти год. (54)Он очень изменился за это время – похудел, поседел, и у него появилось множество новых морщин. (55)Он тоже, как и Дзевульский, обрадовался мне. (56)Но у него я выпил – нельзя было не выпить. (57)И мы просидели довольно долго. (58)Вспоминали Монголию, и Халхин-Гол, и разные случаи из нашей фронтовой жизни. (59)Потом, когда я уже собрался уходить, Высоковский вдруг сказал:
– Подожди, я сейчас. (60)Тут у меня есть одна история. (61)Не знаю, рассказывал тебе её Дзевульский или нет? (62)Я сказал, что нет. (63)– Так я тебе её расскажу. (64)Это случилось здесь, три дня назад. (65)Я сейчас. (66)Он вышел в соседнюю комнату и через минуту вернулся. (67)В руках он держал маленькую оплывшую свечку. (68)Он поставил её на стол передо мной. (69)– Вот, – сказал он. (70)– Эту свечу я нашел в разбитой немецкой машине. (71)Вчера мы взяли в плен одного немецкого полковника. (72)Он сидел в этой машине. (73)И она была полна всякого барахла. (74)Но среди всего этого барахла я увидел вот эту свечу. (75)И она показалась мне необыкновенной. (76)Понимаешь, какая-то необыкновенная. (77)И я взял её себе. (78)Ты знаешь, я человек не сентиментальный. (79)Но я взял эту свечу. (80)И она до сих пор горит. (81)Уже третьи сутки. (82)И огонь её не гас и казался вечным.
(По К. М. Симонову)