(1) Я не любила эту куклу.
(2) Её рост и внешние достоинства сравнивали с моими.
(3) Взрослые наивно полагали, что доставляют мне удовольствие, когда с дежурно-умилительными интонациями восхищались мною.
(4) – Кто из вас девочка, а кто кукла – трудно понять! – восклицали они.
(5) Я была хрупкой и малорослой.
(6) И оттого что все, восхищаясь этой хрупкостью, именовали её «изяществом», а меня – «статуэткой», мне не было легче.
(7) Я была самолюбива, и мне казалось, что «статуэтка» – этo лишь вещь, украшение, а не человек, тем более что статуэтками называли и трёх фарфоровых собак, оцепеневших на нашем буфете.
(8) Воспитательница в детском саду, словно стараясь подчеркнуть мою хлипкость, выстроила нас всех по росту, начиная с самых высоких и кончая мною.
(9) Воспитательница так и определяла моё место в общем строю: «замыкающая».
(10) – Не огорчайся: конец – делу венец! – услышала я от отца.
(11) Венца на моей голове, увы, не было, а венценосные замашки имелись, и командовать я очень любила.
(12) Царство игрушек по-своему отражало реальный мир, никого не унижая, а меня возвышая.
(13) Миниатюрностью своей игрушки подчёркивали, что созданы как бы для подчинения мне.
(14) А безраздельно хозяйничать – я сообразила уже тогда – очень приятно.
(15) Я распоряжалась маршрутами автомобилей и поездов, повадками и действиями зверей, которых в жизни боялась.
(16) Я властвовала, повелевала – они были бессловесны, безмолвны, и я втайне подумывала, что хорошо было бы и впредь обращаться с окружающими подобным образом.
(17) Но вдруг, когда мне исполнилось шесть лет, появилась огромная кукла с круглым лицом и русским, хотя и необычным для игрушки, именем Лариса.
(18) Отец привёз куклу из Японии, где был в командировке.
(19) Я должна была бы обрадоваться заморской игрушке.
(20) Но она была выше меня ростом, и я, болезненно на это отреагировав, сразу же её невзлюбила.
(21) Мама нередко вторгалась в мои взаимоотношения с игрушками.
(22) – Любишь наказывать? – вполушутку спросила как-то она.
(23) И вполусерьёз добавила:
– Нехорошо.
(24) С бессловесными так поступать нельзя.
(25) Они же не могут ответить ни на добро, ни на зло.
(26) – На зло отвечают, – возразила я.
(27) – Чем?
(28) – Подчиняются.
(29) – Это оскорбительно.
(30) Не для них...
(31) Для тебя! – уже совсем серьёзно сказала мама.
(32) Она, похоже, хотела, чтоб я отказалась от абсолютной власти над своими игрушками.
(33) Она вообще была против самовластия.
(34) Но я к этому отвращения не питала.
(35) С появлением Ларисы многое изменилось.
(36) Игрушечное царство, казалось, послушно задрало голову и взирало на неё снизу вверх.
(37) Так смотрела на Ларису и я.
(38) Как кукла она была более необычной, поражающей воображение, чем я как человек.
(39) Мы и куклой-то её называть не решались, а именовали только Ларисой.
(По А. Г. Алексину)