(1) Школа никогда особенно много для него не значила, но шёл его последний год в школе, и всё как-то становилось зачарованным. последние уроки, последние встречи с учителями, последние ссоры с товарищами.
(2) Последние, последние...
(3) А впереди – жизнь.
(4) Постойте, может быть, он всё-таки немного любил школу?
(5) Ребята – сколько лет прожили вместе, а он их не знает.
(6) И все – какие-то незнакомые.
(7) Мальчики с неожиданно пробивающимися, даже какими-то неприличными усиками.
(8) Девочки с тонкими талиями, с нежными, женскими голосами.
(9) Нет, это не те голоса, которые кричали ему: «дурак», «воображала»...
(10) А свой-то собственный голос – тоже иногда звучит чужим...
(11) И преподаватели стали другими.
(12) Или просто он увидел их другими глазами.
(13) Например, заведующий Иван Поликарпович – теперь уже не заведующий, а директор.
(14) Он сам смущён своим новым званием и не знает, как жить дальше и что теперь будет?
(15) Не возвращаются ли гимназические порядки?
(16) Прежде для Кости это был просто лысеющий человек в серой толстовке, похожий на мешок с пылью.
(17) Досадное препятствие – и только.
(18) А теперь Костя глядел на него с интересом и жалостью...
(19) В этот последний год в школе как-то особенно часто – по пустякам – вспыхивали небольшие скандалы.
(20) После одного из них Иван Поликарпович вызвал Костю к себе в кабинет.
(21) Сколько раз он уже стоял здесь...
(22) Знает каждую вещь. вот старая, истёртая по сгибам карта Европы.
(23) Вот цветы на окне, построенные по росту.
(24) Правофланговым – фикус.
(25) Левофланговым – кактус.
(26) Вот тронутое молью чучело вороны на одной ноге...
(27) Всё это когда-то душило его пылью и скукой.
(28) И от заведующего шли правильные, скучные, пыльные слова...
(29) Он тогда переминался с ноги на ногу и только ждал: когда же его отпустят?
(30) Теперь он стоит в том же кабинете и видит всё иным: трогательным, одушевленным.
(31) Старый заведующий, старые вещи – а за всем этим скромность, терпение, воля, труд.
(32) У Ивана Поликарповича оглобелька железных очков, видно, отломилась и замотана суровой ниткой.
(33) Аккуратно замотана.
(34) Как задевает сердце эта оглобелька!
(35) Сам, наверно, заматывал – этими самыми неуклюжими, робкими пальцами.
(36) Нелегко ему.
(37) – Послушай, Левин, – сказал Иван Поликарпович, – я давно хотел у тебя спросить: а не скучно тебе так безвкусно валять дурака?
(38) И он устыдился.
(39) А другие учителя?
(40) Огненно-рыжая Софья Яковлевна; стройная, завитая, с подмазанными губами «биологиня» Любовь Алексеевна; старый математик Василий Петрович, потерявший ногу на гражданской войне и входивший в класс, гремя костылями?
(41) Всё это были люди!
(42) А он, безвкусно валяя дурака, ни разу даже не взглянул на них, как на людей...
(43) Теперь поздно, на носу – выпуск.
(44) Костя глядел на этих людей, потерянных им по своей вине, по небрежности, и радостно горевал, и почти любил их.
(45) А его друг, юра, словно горел в эту весну.
(46) Он уже четвёртый раз был влюблён, метался, дергался, паясничал и брился, забросил уроки и часто сманивал Костю за город – купаться.
(47) Восхитителен был этот ворованный отдых.
(48) Лежа на песке и сладостно сознавая себя преступниками, они говорили о будущем.
(По И. Грековой*)
*Ирина Грекова (Елена Сергеевна Вентцель) (1907–2002) – советский математик, автор учебников по теории вероятностей и исследованию операций, русский прозаик, доктор технических наук, профессор.