(1)Школа никогда особенно много для него не значила, но шёл его последний год в школе, и всё как-то становилось зачарованным. последние уроки, последние встречи с учителями, последние ссоры с товарищами. (2)Последние, последние... (3)А впереди – жизнь. (4)Постойте, может быть, он всё-таки немного любил школу? (5)Ребята – сколько лет прожили вместе, а он их не знает. (6)И все – какие-то незнакомые. (7)Мальчики с неожиданно пробивающимися, даже какими-то неприличными усиками. (8)Девочки с тонкими талиями, с нежными, женскими голосами. (9)Нет, это не те голоса, которые кричали ему: «дурак», «воображала»... (10)А свой-то собственный голос – тоже иногда звучит чужим... (11)И преподаватели стали другими. (12)Или просто он увидел их другими глазами. (13)Например, заведующий Иван Поликарпович – теперь уже не заведующий, а директор. (14)Он сам смущён своим новым званием и не знает, как жить дальше и что теперь будет? (15)Не возвращаются ли гимназические порядки? (16)Прежде для Кости это был просто лысеющий человек в серой толстовке, похожий на мешок с пылью. (17)Досадное препятствие – и только. (18)А теперь Костя глядел на него с интересом и жалостью... (19)В этот последний год в школе как-то особенно часто – по пустякам – вспыхивали небольшие скандалы. (20)После одного из них Иван Поликарпович вызвал Костю к себе в кабинет. (21)Сколько раз он уже стоял здесь... (22)Знает каждую вещь. вот старая, истёртая по сгибам карта Европы. (23)Вот цветы на окне, построенные по росту. (24)Правофланговым – фикус. (25)Левофланговым – кактус. (26)Вот тронутое молью чучело вороны на одной ноге... (27)Всё это когда-то душило его пылью и скукой. (28)И от заведующего шли правильные, скучные, пыльные слова... (29)Он тогда переминался с ноги на ногу и только ждал: когда же его отпустят? (30)Теперь он стоит в том же кабинете и видит всё иным: трогательным, одушевленным. (31)Старый заведующий, старые вещи – а за всем этим скромность, терпение, воля, труд. (32)У Ивана Поликарповича оглобелька железных очков, видно, отломилась и замотана суровой ниткой. (33)Аккуратно замотана. (34)Как задевает сердце эта оглобелька! (35)Сам, наверно, заматывал – этими самыми неуклюжими, робкими пальцами. (36)Нелегко ему. (37)– Послушай, Левин, – сказал Иван Поликарпович, – я давно хотел у тебя спросить: а не скучно тебе так безвкусно валять дурака? (38)И он устыдился. (39)А другие учителя? (40)Огненно-рыжая Софья Яковлевна; стройная, завитая, с подмазанными губами «биологиня» Любовь Алексеевна; старый математик Василий Петрович, потерявший ногу на гражданской войне и входивший в класс, гремя костылями? (41)Всё это были люди! (42)А он, безвкусно валяя дурака, ни разу даже не взглянул на них, как на людей... (43)Теперь поздно, на носу – выпуск. (44)Костя глядел на этих людей, потерянных им по своей вине, по небрежности, и радостно горевал, и почти любил их. (45)А его друг, юра, словно горел в эту весну. (46)Он уже четвёртый раз был влюблён, метался, дергался, паясничал и брился, забросил уроки и часто сманивал Костю за город – купаться. (47)Восхитителен был этот ворованный отдых. (48)Лежа на песке и сладостно сознавая себя преступниками, они говорили о будущем.
(По И. Грековой*)
*Ирина Грекова (Елена Сергеевна Вентцель) (1907–2002) – советский математик, автор учебников по теории вероятностей и исследованию операций, русский прозаик, доктор технических наук, профессор.