(1) Даже кинематограф всё ещё достаточно популярен.
(2) Ему, конечно, недолго осталось, но на ваш век...
(3) Как вы полагаете?
(4) Андрей Петрович отказался, о чём немало потом сожалел.
(5) Новую работу найти не удалось, литература осталась в считанных учебных заведениях, последние библиотеки закрывались, филологи один за другим переквалифицировались кто во что горазд.
(6) Пару лет он обивал пороги гимназий, лицеев и спецшкол.
(7) Потом прекратил.
(8) Промаялся полгода на курсах переквалификации.
(9) Когда ушла жена, бросил и их.
(10) Сбережения быстро закончились, и Андрею Петровичу пришлось затянуть ремень.
(11) Потом продать аэромобиль, старый, но надёжный.
(12) Антикварный сервиз, оставшийся от мамы, за ним вещи.
(13) А затем...
(14) Андрея Петровича мутило каждый раз, когда он вспоминал об этом — затем настала очередь книг.
(15) Древних, толстых, бумажных, тоже от мамы.
(16) За раритеты коллекционеры давали хорошие деньги, так что граф Толстой кормил целый месяц.
(17) Достоевский — две недели.
(18) Бунин — полторы.
(19) В результате у Андрея Петровича осталось полсотни книг — самых любимых, перечитанных по десятку раз, тех, с которыми расстаться не мог.
(20) Ремарк, Хемингуэй, Маркес, Булгаков, Бродский, Пастернак...
(21) Книги стояли на этажерке, занимая четыре полки, Андрей Петрович ежедневно стирал с корешков пыль.
(22) «Если этот парень, Максим, — беспорядочно думал Андрей Петрович, нервно расхаживая от стены к стене, — если он...
(23) Тогда, возможно, удастся откупить назад Бальмонта.
(24) Или Мураками.
(25) Или Амаду».
(26) Пустяки, понял Андрей Петрович внезапно.
(27) Неважно, удастся ли откупить.
(28) Он может передать, вот оно, вот что единственно важное.
(29) Передать!
(30) Передать другим то, что знает, то, что у него есть.
(31) Максим позвонил в дверь ровно в десять, минута в минуту.
(32) — Проходите, — засуетился Андрей Петрович.
(33) — Присаживайтесь.
(34) Вот, собственно...
(35) С чего бы вы хотели начать?
(36) Максим помялся, осторожно уселся на край стула.
(37) — С чего вы посчитаете нужным.
(38) Понимаете, я профан.
(39) Полный.
(40) Меня ничему не учили.
(41) — Да-да, естественно, — закивал Андрей Петрович.
(42) — Как и всех прочих.
(43) В общеобразовательных школах литературу не преподают почти сотню лет.
(44) А сейчас уже не преподают и в специальных.
(45) — Нигде? — спросил Максим тихо.
(46) — Боюсь, что уже нигде.
(47) Понимаете, в конце двадцатого века начался кризис.
(48) Читать стало некогда.
(49) Сначала детям, затем дети повзрослели, и читать стало некогда их детям.
(50) Ещё более некогда, чем родителям.
(51) Появились другие удовольствия — в основном, виртуальные.
(52) Игры.
(53) Всякие тесты, квесты... — Андрей Петрович махнул рукой.
(54) — Ну, и конечно, техника.
(55) Технические дисциплины стали вытеснять гуманитарные.
(56) Кибернетика, квантовые механика и электродинамика, физика высоких энергий.
(57) А литература, история, география отошли на задний план.
(58) Особенно литература.
(59) Вы следите, Максим?
(М. Гелприн)