ЕГЭ по русскому

(1)Даже кинематограф всё ещё достаточно популярен. (2)Ему, конечно, недолго осталось, но на ваш век... (3)Как вы полагаете? (4)Андрей Петрович отказался, о чём немало потом…

📅 16.04.2026
Автор: Ekspert

Проблему сохранения культурного наследия, в частности литературы, в мире, захваченном технологическим прогрессом и новыми формами досуга, поднимает М. Гелприн в предложенном тексте. Его позиция заключается в следующем: литература как фундамент человеческой души бесценна, и даже в условиях её всеобщего забвения личная передача знаний от человека к человеку становится актом величайшей важности, дающим надежду на сохранение духовной преемственности.

Чтобы обосновать позицию автора, обратимся к примерам из прочитанного текста. М. Гелприн показывает трагическую судьбу бывшего преподавателя литературы Андрея Петровича, вынужденного в новом мире продавать самое дорогое — книги, чтобы выжить. Автор отмечает, как герой, лишившись работы, «промаялся полгода на курсах переквалификации», а когда «сбережения быстро закончились», ему «пришлось затянуть ремень» и начать продавать вещи. Этот пример свидетельствует о том, что в обществе будущего гуманитарное знание, олицетворяемое бумажными книгами и профессией филолога, оказалось невостребованным, вытесненным на обочину жизни. Литература превратилась из духовной пищи в предмет холодного коллекционирования, где «граф Толстой кормил целый месяц», а «Достоевский — две недели». Автор этим подчеркивает болезненную девальвацию вечных ценностей, низведённых до уровня валюты.

Кроме того, М. Гелприн акцентирует внимание на кульминационном моменте прозрения героя. Андрей Петрович, размышляя о возможности выкупить проданные книги, внезапно понимает: «Пустяки… Неважно, удастся ли откупить. Он может передать, вот оно, вот что единственно важное. Передать! Передать другим то, что знает, то, что у него есть». Этот пример-иллюстрация говорит о том, что истинная ценность заключается не в материальном обладании артефактами культуры, а в живой передаче смыслов, эмоций и знаний. Книга оживает только в диалоге с читателем, и миссия учителя — стать проводником в этот мир, даже если весь социум отвернулся от него. Этим автор подводит нас к мысли о том, что спасение культуры — в личной ответственности и готовности делиться сокровищами души.

Смысловая связь между приведёнными примерами — причинно-следственная. Первый пример демонстрирует причину — тотальное забвение литературы обществом, приведшее к духовному кризису и личной драме героя. Второй же пример показывает следствие этого осознания — рождение внутренней потребности сопротивляться забвению через личный контакт и наставничество. Именно благодаря этому формируется правильное представление о проблеме: технологическая эпоха может лишить литературу институциональной поддержки, но не может уничтожить потребность в ней, пока есть люди, готовые быть её хранителями и передавать эстафету.

Я полностью согласен с точкой зрения М. Гелприна. Действительно, подлинная культура живёт не в музеях и библиотеках как таковых, а в сердцах и умах людей, которые несут её свет дальше. История знает множество примеров, когда традиции и знания сохранялись вопреки всему благодаря отдельным энтузиастам. В блокадном Ленинграде, например, учёные продолжали читать лекции в холодных аудиториях, а Дмитрий Лихачёв писал свои исследования о древнерусской литературе, понимая, что спасение национального духа — в сохранении памяти. Так и Андрей Петрович, встретив Максима, «полного профана», получает шанс не выкупить мёртвый том, а вдохнуть жизнь в вечные тексты через живое слово учителя.

Итак, проблема, поднятая писателем, заставляет задуматься о нашей ответственности перед культурным наследием. В эпоху цифровых скоростей и виртуальных развлечений легко потерять связь с мудростью, накопленной веками. Однако, как верно показывает М. Гелприн, пока есть хотя бы один учитель, готовый передать знания, и один ученик, жаждущий их получить, литература, а с ней и человечность, не умрут. Важно не просто хранить книги на полке, но и передавать заложенные в них смыслы, ибо в этом — залог непрерывности человеческой цивилизации и её духовного развития.

Исходный текст
(1)Даже кинематограф всё ещё достаточно популярен. (2)Ему, конечно, недолго осталось, но на ваш век... (3)Как вы полагаете? (4)Андрей Петрович отказался, о чём немало потом сожалел. (5)Новую работу найти не удалось, литература осталась в считанных учебных заведениях, последние библиотеки закрывались, филологи один за другим переквалифицировались кто во что горазд. (6)Пару лет он обивал пороги гимназий, лицеев и спецшкол. (7)Потом прекратил. (8)Промаялся полгода на курсах переквалификации. (9)Когда ушла жена, бросил и их. (10)Сбережения быстро закончились, и Андрею Петровичу пришлось затянуть ремень. (11)Потом продать аэромобиль, старый, но надёжный. (12)Антикварный сервиз, оставшийся от мамы, за ним вещи. (13)А затем... (14)Андрея Петровича мутило каждый раз, когда он вспоминал об этом — затем настала очередь книг. (15)Древних, толстых, бумажных, тоже от мамы. (16)За раритеты коллекционеры давали хорошие деньги, так что граф Толстой кормил целый месяц. (17)Достоевский — две недели. (18)Бунин — полторы. (19)В результате у Андрея Петровича осталось полсотни книг — самых любимых, перечитанных по десятку раз, тех, с которыми расстаться не мог. (20)Ремарк, Хемингуэй, Маркес, Булгаков, Бродский, Пастернак... (21)Книги стояли на этажерке, занимая четыре полки, Андрей Петрович ежедневно стирал с корешков пыль. (22)«Если этот парень, Максим, — беспорядочно думал Андрей Петрович, нервно расхаживая от стены к стене, — если он... (23)Тогда, возможно, удастся откупить назад Бальмонта. (24)Или Мураками. (25)Или Амаду». (26)Пустяки, понял Андрей Петрович внезапно. (27)Неважно, удастся ли откупить. (28)Он может передать, вот оно, вот что единственно важное. (29)Передать! (30)Передать другим то, что знает, то, что у него есть. (31)Максим позвонил в дверь ровно в десять, минута в минуту. (32)— Проходите, — засуетился Андрей Петрович. (33)— Присаживайтесь. (34)Вот, собственно... (35)С чего бы вы хотели начать? (36)Максим помялся, осторожно уселся на край стула.
(37)— С чего вы посчитаете нужным. (38)Понимаете, я профан. (39)Полный. (40)Меня ничему не учили.
(41)— Да-да, естественно, — закивал Андрей Петрович. (42)— Как и всех прочих. (43)В общеобразовательных школах литературу не преподают почти сотню лет. (44)А сейчас уже не преподают и в специальных.
(45)— Нигде? — спросил Максим тихо.
(46)— Боюсь, что уже нигде. (47)Понимаете, в конце двадцатого века начался кризис. (48)Читать стало некогда. (49)Сначала детям, затем дети повзрослели, и читать стало некогда их детям. (50)Ещё более некогда, чем родителям. (51)Появились другие удовольствия — в основном, виртуальные. (52)Игры. (53)Всякие тесты, квесты... — Андрей Петрович махнул рукой. (54)— Ну, и конечно, техника. (55)Технические дисциплины стали вытеснять гуманитарные. (56)Кибернетика, квантовые механика и электродинамика, физика высоких энергий. (57)А литература, история, география отошли на задний план. (58)Особенно литература. (59)Вы следите, Максим?
(М. Гелприн)