(1)В тот день провожали клушинское ополчение. (2)На небольшой площади перед колхозным правлением состоялся митинг. (3)И председатель колхоза сказал ополченцам напутственное слово:
(4)– От века клушинцы бесстрашно ломали горло врагам России. (5)Не посрамит боевой славы нашей земли клушинское народное ополчение. (6)Ждём вас с победой, товарищи.
(7)Ополченцы же хрипло сказали: «Ура!», повернулись под команду и двинулись в направлении Гжатска навстречу неприятелю.
(8)Были они в своей обычной крестьянской одежде, в какой выходили на пахоту или уборочную: в стареньких пиджаках, ватниках, брюках, заправленных в сапоги, кепчонках и фуражках. (9)За плечами у каждого висел мешочек – сидор – со сменой белья, портянками, полотенцем и мылом. (10)Никакого оружия у них не имелось – ни огнестрельного, ни холодного. (11)Лишь у командира, секретаря партийной организации колхоза, на ремне висела пустая револьверная кобура, заменявшая ему планшет. (12)Может быть, оттого, что у ополченцев был такой гражданский вид, никто не голосил, не плакал. (13)Просто не верилось, что этих пожилых, мирных и безоружных людей ждёт кровопролитное сражение. (14)Ополчение вышагнуло за деревню, одолев заросший бузиной овраг, когда возле строя возник, будто из воздуха родившись, Алексей Иванович Гагарин.
(15)Анна Тимофеевна, принимавшая участие в проводах ополченцев, увидела мужа, хотела броситься за ним, но вдруг раздумала. (16)К хромому добровольцу подошёл командир ополчения и что-то сказал ему. (17)Алексей Иванович сделал вид, что не слышит, и продолжал шагать в строю. (18)Командир приблизил ладонь ко рту, бросил какую-то команду, ополченцы прибавили шагу. (19)Гагарин изо всех сил старался не отстать. (20)Ополчение перевалило через бугор и двинулось чуть не на рысях в ту сторону, где небо обливалось зарницами залпов. (21)Гагарин отстал. (22)Он напрягался во всю мочь, но против рожна не попрёшь – не позволяла калечная нога держать шаг наравне с остальными. (23)Он отставал всё сильнее и сильнее. (24)Потом остановился, грустно и сердито поглядел вослед уходящим, плюнул и повернул назад.
(25)– Так-то… – прошептала Анна Тимофеевна и утёрла взмокшее лицо. (26)Она видела, что Алексей Иванович пошёл задами деревни, сквозь заросли крапивы, малины и чертополоха к дому, и, щадя его потерпевшее урон самолюбие, сказала крутившемуся поблизости Юрке:
(27)– Давай к тётке Дарье заглянем, она мне дрожжей обещала.
(28)По пути им попался могильный холмик с деревянной оградой и белым, источённым мохом камнем, на котором не разобрать стёршейся надписи. (29)Холмик был усыпан поздними осенними цветами: астрами, георгинами, золотыми шарами. (30)Анна Тимофеевна сдержала шаг.
(31)Видал? (32)Хорошо было вовсе забросили могилку Ивана Семёныча. (33)Пришло лихо – вспомнили, кто тут советскую власть делал.
(34)– Мамань, его белые убили?
(35)– Мятеж контрики подняли, сразу после Октябрьской революции. (36)Ну, некоторые деревенские коммунисты в подполье ушли, а Сушкин Иван Семёныч отказался. (37)Я, говорит, ничего плохого не сделал, зачем мне прятаться?
(38)Чистой, детской души был человек. (39)Прискакали сюда конные, взяли Ивана Семёныча прямо в избе, повели на расстрел, да не довели, насмерть прикладами забили. (40)Постояли, посмотрели на могилу первого клушинского коммуниста мать с сыном и двинулись дальше. (41)У сына потом было много всякого в жизни, но этот холмик посреди деревни не забывался…
(По Ю. М. Нагибину*)
*Юрий Маркович Нагибин (1920-1994) – русский советский писатель-прозаик, журналист и сценарист.