(1) В тот день провожали клушинское ополчение.
(2) На небольшой площади перед колхозным правлением состоялся митинг.
(3) И председатель колхоза сказал ополченцам напутственное слово:
(4) – От века клушинцы бесстрашно ломали горло врагам России.
(5) Не посрамит боевой славы нашей земли клушинское народное ополчение.
(6) Ждём вас с победой, товарищи.
(7) Ополченцы же хрипло сказали: «Ура!», повернулись под команду и двинулись в направлении Гжатска навстречу неприятелю.
(8) Были они в своей обычной крестьянской одежде, в какой выходили на пахоту или уборочную: в стареньких пиджаках, ватниках, брюках, заправленных в сапоги, кепчонках и фуражках.
(9) За плечами у каждого висел мешочек – сидор – со сменой белья, портянками, полотенцем и мылом.
(10) Никакого оружия у них не имелось – ни огнестрельного, ни холодного.
(11) Лишь у командира, секретаря партийной организации колхоза, на ремне висела пустая револьверная кобура, заменявшая ему планшет.
(12) Может быть, оттого, что у ополченцев был такой гражданский вид, никто не голосил, не плакал.
(13) Просто не верилось, что этих пожилых, мирных и безоружных людей ждёт кровопролитное сражение.
(14) Ополчение вышагнуло за деревню, одолев заросший бузиной овраг, когда возле строя возник, будто из воздуха родившись, Алексей Иванович Гагарин.
(15) Анна Тимофеевна, принимавшая участие в проводах ополченцев, увидела мужа, хотела броситься за ним, но вдруг раздумала.
(16) К хромому добровольцу подошёл командир ополчения и что-то сказал ему.
(17) Алексей Иванович сделал вид, что не слышит, и продолжал шагать в строю.
(18) Командир приблизил ладонь ко рту, бросил какую-то команду, ополченцы прибавили шагу.
(19) Гагарин изо всех сил старался не отстать.
(20) Ополчение перевалило через бугор и двинулось чуть не на рысях в ту сторону, где небо обливалось зарницами залпов.
(21) Гагарин отстал.
(22) Он напрягался во всю мочь, но против рожна не попрёшь – не позволяла калечная нога держать шаг наравне с остальными.
(23) Он отставал всё сильнее и сильнее.
(24) Потом остановился, грустно и сердито поглядел вослед уходящим, плюнул и повернул назад.
(25) – Так-то… – прошептала Анна Тимофеевна и утёрла взмокшее лицо.
(26) Она видела, что Алексей Иванович пошёл задами деревни, сквозь заросли крапивы, малины и чертополоха к дому, и, щадя его потерпевшее урон самолюбие, сказала крутившемуся поблизости Юрке:
(27) – Давай к тётке Дарье заглянем, она мне дрожжей обещала.
(28) По пути им попался могильный холмик с деревянной оградой и белым, источённым мохом камнем, на котором не разобрать стёршейся надписи.
(29) Холмик был усыпан поздними осенними цветами: астрами, георгинами, золотыми шарами.
(30) Анна Тимофеевна сдержала шаг.
(31) Видал?
(32) Хорошо было вовсе забросили могилку Ивана Семёныча.
(33) Пришло лихо – вспомнили, кто тут советскую власть делал.
(34) – Мамань, его белые убили?
(35) – Мятеж контрики подняли, сразу после Октябрьской революции.
(36) Ну, некоторые деревенские коммунисты в подполье ушли, а Сушкин Иван Семёныч отказался.
(37) Я, говорит, ничего плохого не сделал, зачем мне прятаться?
(38) Чистой, детской души был человек.
(39) Прискакали сюда конные, взяли Ивана Семёныча прямо в избе, повели на расстрел, да не довели, насмерть прикладами забили.
(40) Постояли, посмотрели на могилу первого клушинского коммуниста мать с сыном и двинулись дальше.
(41) У сына потом было много всякого в жизни, но этот холмик посреди деревни не забывался…
(По Ю. М. Нагибину*)
*Юрий Маркович Нагибин (1920-1994) – русский советский писатель-прозаик, журналист и сценарист.