(1)Целыми днями Родион Иванович сидел в лавчонке на базаре, торговавшей скобяным товаром, — это был зимой и летом ледяной каменный мешок с единственным окном под самым потолком, — и грыз жареные семечки, чтобы пересилить тягу к табаку. (2)В магазинчике командовала его жена — толстенькая энергичная бабешка, сыпавшая матерком и покрикивавшая на какого-нибудь неуклюжего мужика в тулупе, забравшегося в угол: «Эй, ты чего там разжопатился? (3)Из-за тебя к ведрам не подойти!» Родион Иванович, повинуясь ее приказам, таскал из подсобки ящики с гвоздями, мотки проволоки или «занадобившийся этому черту сепаратор». (4)Усатый «черт» в мерлушковой шапке притопывал сапожищами на кирпичном полу, приговаривая: «Добра-то у вас как много… и откуда только берется?» Выбравшись из склада с сепаратором в руках, Родион Иванович отвечал с одышкой: «Добра-то много — да добра нет». (5)Выражение лица его всегда было печально-ласковое.
(6)Вина он не пил, потому и удивились люди, узнав, что Родион Иванович сошел с ума. (7)Все чокнутые делились в городке на две категории: на тех, кто от роду дурак, и на тех, кто свихнулся из-за безудержного пьянства и лечился в психушке. (8)Ни к тем, ни к другим Родион Иванович не принадлежал, даже на рыбалке замечен не был. (9)Когда жену его спрашивали, не страшно ли ей жить бок о бок с психом, она хмуро отвечала: «Да чего страшного? (10)Сидит себе в уголку, с мухами беседует…»
(11)Вскоре, однако, Родион Иванович нашел себе занятие, прославившее его на весь городок. (12)Из обрезков бумаги он клеил коробки чуть больше спичечных и разносил по домам, предлагая купить за деньги или за спасибо.
(13)Однажды он постучал и в нашу дверь. (14)Я открыл. (15)На пороге переминался с ноги на ногу тощий тип с печально-ласковым выражением лица, в стареньком брезентовом плаще и выгоревшем до рыжины берете на стриженной под ноль узкой голове.
(16)— Не желаете ли добра? (17)— просипел он, заискивающе заглядывая мне в глаза. (18)— Вот. (19)— Он протянул коробочку с подтеками клея на углах. (20)— Не обижайтесь.
(21)Выручил отец. (22)Он сердито сунул Родиону Ивановичу какую-то медную мелочь и захлопнул дверь. (23)Коробочку отдал мне.
(24)В своей комнате я осторожно открыл коробку. (25)Одна сторона ее была не заклеена и служила крышкой, внутри оказалась коробка поменьше, с такой же незаклеенной крышечкой. (26)На дне этой второй коробки аккуратным почерком малограмотного человека было начертано одно-единственное слово — «добро».
(27)Я до сих пор храню эту коробочку, чудом уцелевшую после всех переездов и передряг. (28)Чернила на донышке выцвели, приобрели желтоватый оттенок, но слово по-прежнему хорошо различимо. (29)Кажется, с годами я начал понимать, что слово «добро» обладает всего одним — одним-единственным — смыслом, и именно тем, который вложил в него несчастный Родион Иванович из затерянного на краю света городка.
(По Ю.В. Буйде*)
* Юрий Васильевич Буйда (род. 1954) — современный российский писатель, прозаик, журналист.