Текст: Ночью было видно, как горел Ленинград. Издали пламя казалось безобидным и крохотным. Первые дни мы гадали и спорили: где пожар, что горит - и к

Текст: Ночью было видно, как горел Ленинград. Издали пламя казалось безобидным и крохотным. Первые дни мы гадали и спорили: где пожар, что горит - и каждый думал про свой дом, но мы никогда не были уверены до конца, потому что на горизонте город не имел глубины. Он имел только профиль, вырезанный из тени. Прошел месяц октябрь, затем ещё, ещё... Город все еще горел, и мы старались не оглядываться. *** Сперва казалось, что к голоду привыкнуть нельзя. Но теперь это чувство притупилось, во рту всё время ныло. Десны опухли, они были как ватные. Шинель, винтовка, даже шапка становились с каждым днем тяжелее. Все становилось тяжелее, кроме пайки хлеба. *** Шелестя, проносились над нами невидимые снаряды и взрывались где-то посреди города. Мы ощущали лишь глухой толчок земли. Сперва мягкий шелест над головой, потом удар. Воздух оставался чист, и небо оставалось голубым. Мы держали оборону, мы защищали город, а они всё равно добирались туда через наши головы, они били, били каждое утро и после обеда, перемалывая город в камень. *** И во сне бывает больно. *** ...так мы и не спросили, дадут ли нам за этих немцев ордена. - А зачем тебе, - сказал Максимов, - за такое дерьмо... Я этого лейтенанта сразу разоблачил. *** - А ты не боишься? - Мне-то чего бояться? - А я боюсь... Нет, я другого боюсь, - сказал я. - Что потом забуду всё, вот чего боюсь...