(1)Теперь мать рано укладывала спать, говорила, что ужинать нечего, и грозила «глаза выколоть», «слепым в сумку отдать», если она, Танька, спать не будет. (2)Танька часто ревела и просила «хоть капуски», а спокойный, насмешливый Васька лежал, драл ноги вверх и ругал мать. (3)Батя ушел еще с Казанской, был дома только раз, говорил, что везде «беда», — полушубков не шьют, больше помирают, — и он только чинит кое-где у богатых мужиков. (4)Правда, в тот раз ели селедки, и даже «вот такой-то кусок» соленого судака батя принес в тряпочке. (5)«На кстинах, говорит, был третьего дня, так вам, ребята, спрятал...» Но когда батя ушел, совсем почти есть перестали... (6)Странник обулся, умылся, помолился богу...
??Что ж, тетка, — сказал он, — даром солому-то жжешь, варева не ставишь?
??Что варить-то? (7)— спросила Марья отрывисто.
??Как что? (8)Ай нечего? (9)Странник исподлобья долго глядел на нее и сказал:
- Горевать, тетка, нечего. (10)Марья молчала.
??Нечего, — повторил странник. (11)— Бог даст день, бог даст пищу. (12)Эх, не ночевывала ты на снежку под ракитовым кустом — вот что!
??Не ночевывал и ты, — вдруг резко ответила Марья, и глаза ее заблестели, — с ребятишками с голодными, не слыхал, как голосят они во сне с голоду! (13)Вот, что я им суну сейчас, как встанут? (14)Все дворы еще до рассвету обегала — Христом богом просила, одну краюшечку добыла... и то, спасибо. (15)Козел дал... у самого, говорит, оборочки на лапти не осталось... (16)А ведь ребят-то жалко
— в отделку сморились... (17)Голос Марьи зазвенел. (18)— Я вон, — продолжала она, все более волнуясь, — гоню их каждый день на пруд... (19)«Дай капуски, дай картошечек...» А что я дам? (20)Ну, и гоню: «Иди, мол, поиграй, деточка, побегай по ледочку...»
Марья всхлипнула... (21)Танька замерла. (22)Сердце у нее стучало. (23)Ей хотелось заплакать на всю избу, побежать к матери, прижаться к ней.... (24)Но вдруг она придумала другое. (25)Тихонько поползла она в угол печки, торопливо, оглядываясь, обулась, закутала голову платком, съерзнула с печки и шмыгнула в дверь. (26)«Я сама уйду на пруд, не буду просить картох, вот она и не будет голосить, — думала она, спешно перелезая через сугроб и скатываясь в луг, — Аж к вечеру приду...»
По дороге из города ровно скользили, плавно раскатываясь вправо и влево, легкие «козырьки», меринок шел в них ленивой рысцою. (27)Около саней легонько бежал молодой мужик в новом полушубке и одеревеневших от снегу нагольных сапогах, господский работник. (28)Дорога была раскатистая, и ему поминутно приходилось, завидев опасное место, соскакивать с передка, бежать некоторое время и затем успеть задержать собой на раскате сани и снова вскочить бочком на облучок. (29)В санях сидел седой старик, с зависшими бровями, барин Павел Антоныч. (30)Уже часа четыре смотрел он в теплый, мутный воздух зимнего дня и на придорожные вешки в инее. (31)Давно ездил он по этой дороге... (32)После Крымской кампании, проиграв в карты почти все состояние, Павел Антоныч навсегда поселился в деревне и стал самым усердным хозяином. (33)Но и в деревне ему не посчастливилось... (34)Умерла жена... (35)Потом пришлось отпустить крепостных... (36)Потом проводить в Сибирь сына-студента... (37)И Павел Антоныч стал совсем затворником. (38)Он втянулся в одиночество, в свое скупое хозяйство, и говорили, что во всей округе нет человека более жадного и угрюмого. (39)А сегодня он был особенно угрюм. (40)Егор, роясь в передке, в соломе, пробормотал:
- Кнут-то, кажись, соскочил, а кнутовище... (41)А кнутовище? (42)— строго и быстро спросил Павел Антоныч. (43)Переломился... (44)И Егор, весь красный, достал надвое переломленное кнутовище. (45)Павел Антоныч взял две палочки, посмотрел и сунул их Егору. (46)На тебе два, дай мне один. (47)А кнут — он, брат, ременный - вернись, найди. (48)Да он, может... около городу. (49)Тем лучше. (50)В городе купишь... (51)Ступай. (52)Придешь пешком. (53)Одии доеду. (54)Егор хорошо знал Павла Антоныча. (55)Он слез с передка и пошел назад по дороге.А Танька благодаря этому ночевала в господском доме. (56)Да, в кабинете Павла Антоныча был придвинут к лежанке стол, и на нем тихо звенел самовар. (57)На лежанке сидела Танька, около нее Павел Антоныч. (58)Оба пили чай с молоком.
(По И.А. Бунин*)
* Иван Алексеевич Бунин (1870—1953) — русский писатель, поэт, лауреат Нобелевской премии. Фрагмент из рассказа «Танька».