(1) ()Оглядываясь на прошлое, я могу сказать, что всегда страдал при виде тех бедствий, которые наблюдал в мире.
(2) Непринуждённой детской радости жизни я, собственно, никогда не знал и думаю, что, что у многих детей дело обстоит так же, хотя внешне они казались весёлыми и беззаботными.
(3) Особенно удручало меня то, что так много боли и страдания приходится выносить бедным животным.
(4) Вид старого хромого коня, которого один крестьянин тащил за собой, тогда как другой подгонял его палкой - коня гнали на бойню, - преследовал меня неделями.
(5) Я не мог понять - это было ещё до того, как я пошёл в школу, - почему я в своей вечерней молитве должен упоминать только людей.
(6) Поэтому, когда матушка, помолившись вместе со мной и поцеловав меня на сон грядуший, уходила, я тайно произносил ешё одну, придуманную мной самим молитву обо всех живых существах.
(7) Вот она:
(8) «Отец
Небесный, защити и благослови всякое дыхание, сохрани его от зла и позволь ему спокойно спать!»
(9) Глубокое впечатление произвёл на меня случай, происшедший, когда мне было семь или восемь лет.
(10) Генрих Бреш и я смастерили рогатки из резиновых шнуров, из них можно было стрелять маленькими камешками.
(11) Была ранняя весна, стоял великий пост.
(12) Как-то воскресным утром он предложил мне:
(13) «Давай пойдём на Ребберг, постреляем птичек».
(14) Это предложение ужаснуло меня, но я не осмелился возразить из страха, что он высмеет меня.
(15) Так мы оказались с ним возле старого дерева, на ветвях которого бесстрашно и весело распевали птицы, приветствуя утро.
(16) Пригнувшись, как индеец на охотс, мой спутник вложил гальку в кожанку своей рогатки и натянул об.
(17) Повинуясь сго настойчивому взгляду и мучаясь страшными угрызениями совести, я сделал то же самое, твердо обещая себе промахнуться.
(18) В этот миг сквозь солнечный свет и пение птиц, откуда ни возьмись, до нас донесся звон церковных колоколов.
(19) Это был благовест, звонили за полчаса до главного боя.
(20) Для меня он прозвучал гласом небесным.
(21) Я отшвырнул рогатку, вспугнул птиц, чтобы спасти их от рогатки моего спутника, и побсжал домой.
(22) С тех пор всякий раз, когда я слышу сквозь солнечный свет и весенние голые деревья звук колоколов великого поста, я взволнованно и благодарно вспоминаю, как во мне тогда зазвучала заповедь:
(23) «Не убий!».
(24) С того дня я научился освобождаться от страха перед людьми.
(25) В том, что затрагивало мои глубочайшие убеждения, я теперь меньше считался с мнением других, и меня уже не так смущали насмешки товарищей.
(26) Тот путь, каким вошла в моё сердце заповедь, запрещающая нам убивать и мучить, стал величайшим переживанием моих детских лет и моей юности.
(27) Всё остальное рядом с ним поблекло.
(По А. Швейцеру)