(1)()Оглядываясь на прошлое, я могу сказать, что всегда страдал при виде тех бедствий, которые наблюдал в мире. (2)Непринуждённой детской радости жизни я, собственно, никогда не знал и думаю, что, что у многих детей дело обстоит так же, хотя внешне они казались весёлыми и беззаботными.
(3)Особенно удручало меня то, что так много боли и страдания приходится выносить бедным животным. (4)Вид старого хромого коня, которого один крестьянин тащил за собой, тогда как другой подгонял его палкой - коня гнали на бойню, - преследовал меня неделями.
(5)Я не мог понять - это было ещё до того, как я пошёл в школу, - почему я в своей вечерней молитве должен упоминать только людей. (6)Поэтому, когда матушка, помолившись вместе со мной и поцеловав меня на сон грядуший, уходила, я тайно произносил ешё одну, придуманную мной самим молитву обо всех живых существах. (7)Вот она: (8)«Отец
Небесный, защити и благослови всякое дыхание, сохрани его от зла и позволь ему спокойно спать!»
(9)Глубокое впечатление произвёл на меня случай, происшедший, когда мне было семь или восемь лет. (10)Генрих Бреш и я смастерили рогатки из резиновых шнуров, из них можно было стрелять маленькими камешками. (11)Была ранняя весна, стоял великий пост.
(12)Как-то воскресным утром он предложил мне: (13)«Давай пойдём на Ребберг, постреляем птичек». (14)Это предложение ужаснуло меня, но я не осмелился возразить из страха, что он высмеет меня. (15)Так мы оказались с ним возле старого дерева, на ветвях которого бесстрашно и весело распевали птицы, приветствуя утро. (16)Пригнувшись, как индеец на охотс, мой спутник вложил гальку в кожанку своей рогатки и натянул об. (17)Повинуясь сго настойчивому взгляду и мучаясь страшными угрызениями совести, я сделал то же самое, твердо обещая себе промахнуться. (18)В этот миг сквозь солнечный свет и пение птиц, откуда ни возьмись, до нас донесся звон церковных колоколов. (19)Это был благовест, звонили за полчаса до главного боя. (20)Для меня он прозвучал гласом небесным. (21) Я отшвырнул рогатку, вспугнул птиц, чтобы спасти их от рогатки моего спутника, и побсжал домой. (22)С тех пор всякий раз, когда я слышу сквозь солнечный свет и весенние голые деревья звук колоколов великого поста, я взволнованно и благодарно вспоминаю, как во мне тогда зазвучала заповедь: (23)«Не убий!».
(24)С того дня я научился освобождаться от страха перед людьми. (25)В том, что затрагивало мои глубочайшие убеждения, я теперь меньше считался с мнением других, и меня уже не так смущали насмешки товарищей.
(26) Тот путь, каким вошла в моё сердце заповедь, запрещающая нам убивать и мучить, стал величайшим переживанием моих детских лет и моей юности. (27)Всё остальное рядом с ним поблекло.
(По А. Швейцеру)
(Автор не указан)