(1)В Сталинграде, в первом батальоне нашего полка, был знаменитый связист. (2)Фамилии его я уже не помню, вернее, просто не знал, звали же Лёшкой — это помню твёрдо. (3)Маленький, худенький, с тоненькой детской шейкой, вылезающей из непомерно широкого воротника шинели, он казался совсем ребёнком, хотя было ему лет восемнадцать-девятнадцать, не меньше. (4)Знаменит же он был тем, что много читал. (5)Когда бы вы ни пришли на контрольный пункт батальона, всегда могли застать Лёшку в углу, у аппарата, с трубкой и с глазами, устремлёнными в книжку. (6)Наверху гудело, стреляло, рвалось (контрольный пункт батальона находился в подвале мясокомбината), а он, поджав под себя ногу, листал книгу, время от времени отрываясь от неё, чтоб крикнуть: «Товарищ шестнадцатый, четвёртый вызывает».
(7)Знакомство наше произошло не сразу — во время третьего или четвёртого моего посещения этого пункта. (8)Я попросил его соединить меня с одной из рот. (9)Он соединил, передал мне трубку, а сам уткнулся в книгу. (10)Я кончил разговаривать. (11)Он, глядя сощуренными глазами на коптящее пламя гильзы, вдруг сказал:
— Пацан ведь, совсем пацан… (12)А туда же со взрослыми…
(13)Я не понял:
— Ты это о ком?
— (14)Да о Петьке…
— (15)Каком Петьке?
— (16)Да о Ростове, — и скосил глаза в сторону книги, — не читали разве? (17)«Война и мир» Эл Толстого… (18)Он так и сказал: «Эл Толстого».
(19)Так началось наше знакомство. (20)Боец, читающий на передовой книгу, сами понимаете, явление, не слишком часто встречающееся. (21)И уже одно это должно было привлечь к нему внимание.
(22)Сначала я думал, что он читает просто так, в минуты затишья, чтобы скоротать время. (23)Оказалось, нет. (24)Он обладал каким-то поразительным умением окунаться в книгу с головой, умением моментально переключаться со своих «огурцов» и «семечек» на смерть Пети Ростова или ещё что-нибудь, никак не более близкое ему сейчас. (25)Всё прочитанное вызывало у него массу различных мыслей, рассуждений, вопросов, иногда просто ставивших меня в тупик.
(26)Я, например, довольно долго пытался убедить его (после того как он прочёл «Изумруд» Куприна), что писатель вправе писать не только о людях, но и о лошадях, и даже от их имени. (27)Он не соглашался:
— Писатель пишет, а ты читаешь и должен верить ему. (28)И веришь. (29)А тут знаешь, что он всё придумал, и тоже веришь. (30)Разве можно так, товарищ лейтенант?
(31)Я пытался доказывать, что можно и даже нужно, но он только пожимал плечами и, чтоб поставить точку в нашем споре (он вообще не любил споров, считая, очевидно, что чем-то обижает меня, не соглашаясь со мной), стал вызывать кого-то в трубку.
(32)Мне очень нравились в Лёшке его независимость, его желание иметь и отстаивать свой собственный взгляд на вещи, его сомнения, которые не всегда могли развеять даже такие авторитеты, как Куприн или Толстой, — о себе я уже не говорю. (33)И всегда ему нужно было точно знать, для чего написан тот или иной рассказ, — он был чуть-чуть моралистом. (34)В то же время он чисто по-детски, эмоционально и непосредственно, переживал всё, преподносимое ему книгами. (35)Когда он прочитал «Попрыгунью», то долго не мог прийти в себя. (36)По-моему, он даже всплакнул немного. (37)Это, правда, не помешало ему тут же посетовать на Чехова, почему он так много внимания уделил «попрыгунье» и так мало — такому хорошему, такому умному, такому замечательному Дымову. (38)Ну хоть бы сказал, над чем он работал…
(39)И всё это происходило в каком-нибудь полукилометре от немцев, в подвале мясокомбината, всегда набитом людьми, усталыми, невыспавшимися, где лежали раненые.
(40)Много лет спустя я с какой-то особой завистью вспоминаю о Лёшке, умевшем с такой лёгкостью абстрагироваться от всего окружающего. (41)«Прочли ли вы то-то или то-то?» — спрашивают тебя. (42)«Какое там… (43)Времени нет… (44)Давно собираюсь, да всё как-то руки не доходят». (45)А он сидел себе, поджавши ногу, и читал.
(46)Где-нибудь в сети обнаружится порыв — загнёт страницу, побежит, починит, вернётся и опять глаза в книгу. (47)И в тяжёлой нашей фронтовой жизни Лёшка стал для меня каким-то просветом, огоньком, на который я всегда с радостью забегал.
(По В. П. Некрасову*)
*Виктор Платонович Некрасов (1911—1987) — советский писатель, сценарист, драматург, участник Великой Отечественной войны.