(1) Из всей нашей компании после войны остались только мы с Веней.
(2) Вадим пропал без вести, Миша погиб, Борис умер в блокаду Ленинграда, Ира умерла от тифа, Люды не стало несколько лет назад, Инна уехала в Москву.
(3) Мы и не заметили, как остались с ним вдвоём.
(4) Он пришёл ко мне в воскресенье, часов в двенадцать.
(5) Просто шёл мимо и зашёл, без звонка, без причины.
(6) Обычно мы виделись в праздники, дни рождения.
(7) Мне не хотелось говорить, мы сели, сгоняли две партии в шахматы.
(8) — Пойдём погуляем, — предложил он.
(9) Падал редкий снег; небо, низкое, серое, висело, как сырое бельё.
(10) — Ладно, — сказал я без охоты, — я тебя провожу.
(11) На улице мы поговорили с ним про Китай, про наши болезни, я довёл его до остановки и вдруг сказал:
— Пойдём к Вадиму.
(12) Он не удивился, только долго молчал, потом спросил:
— Зачем?
(13) Ты думаешь, Галине Осиповне это будет приятно?
(14) Нет, я так не думал.
(15) — А нам?
(16) Стоит ли?
(17) — Как хочешь.
(18) Хотя подошёл его трамвай, мы сели на другой номер, доехали до цирка и пошли по Фонтанке.
(19) Всю дорогу мы обсуждали гибель американских космонавтов.
(20) Шагов за сто до парадной Вадима я остановился:
— А что мы скажем?
(21) — Скажем, что давно собирались, да всё думали — неудобно.
(22) — А теперь стало удобно?
(23) Находчивый ты парень.
(24) — Ну не пойдём, — терпеливо согласился Веня.
(25) — Лучше скажем, что вот случайно были поблизости.
(26) Так мне казалось легче, может быть, потому, что это была неправда.
(27) Обречённо мы переставляли ноги.
(28) Малодушие и страх томили нас.
(29) Сколько раз за эти годы мне случалось миновать этот серый гранитный дом на Фонтанке.
(30) Я убыстрял шаг, отводил глаза, словно кто-то наблюдал за мной.
(31) Постепенно я привыкал.
(32) Почти машинально, лишь бы отделаться, я отмечал — вот дом Вадима. (ЗЗ)Всё остальное спрессовалось в его имени, и чувства тоже спрессовались.
(34) В самом деле, почему мы не заходили к его матери, самые близкие друзья его?
(35) Нас встретила Нина Ивановна, тётя Вадима:
— Галина Осиповна умерла, тринадцать лет назад...
(36) Это была такая давность, что я ощутил только запоздалую жалость.
(37) Мы и впрямь сильно, сильно запоздали с визитом.
(38) Тринадцать лет...
(39) Я и понятия не имел.
(40) Выходит, она умерла через несколько лет после того, как я перестал заходить.
(41) Не обязательно было связывать эти события.
(42) По-видимому, я тогда уверял себя, что жестоко заставлять её бередить раны.
(43) Я ничем не мог помочь ей — для чего ж было приходить?
(44) Нужно ли навещать жён и матерей наших погибших товарищей — вот вопрос...
(45) Всегда чувствуешь себя виноватым.
(46) А в чём?
(47) Что остался жив?
(48) Виноват, что здоров, что смеюсь.
(49) Галина Осиповна, конечно, не понимала, почему к ней не приходят, что же случилось.
(50) А случилось то...
(51) Впрочем, ничего не случилось, всё обстояло весьма благополучно, в том-то и дело...
(52) Мы стояли, не зная, как уйти.
(53) Потому что это было труднее, чем прийти сюда.
(54) — Вы простите, нам пора, — хрипло произнёс Веня.
(55) — Ну что вы, мальчики, я была рада, — Нина Ивановна церемонно наклонила голову.
(56) — Кто бы мог подумать...
(57) Невский проспект оглушил шумом воскресного многолюдья.
(58) Стучали быстрые каблуки, неслись машины, звуки сталкивались, разбегались, тревожные, как будто кого-то искали.
(59) — Растревожили, разворошили, — сказал Веня.
(60) — И ей тяжело, и нам тяжело.
(61) Странно, чего нас потянуло?
(62) — Жалеешь?
(63) — Нет, — сказал он.
(64) — Когда-нибудь мы должны были прийти.
(По Д. А. Гранину*)
*Даниил Александрович Гранин (род. в 1919 г.) — русский советский писатель, общественный деятель.