Тест 8.
Одной из проблем, поднятых русским советским писателем Д. А. Граниным
в данном тексте, является проблема страха и малодушия.
Позади война. Главный герой и его друг Веня остались вдвоём: кто-то из их компании пропал без вести, кого-то не стало из-за болезни, кто-то уехал… Изредка на праздники они видятся. Как-то Веня зашел в гости без причины. Уже провожая его, главный герой вдруг предложил поехать к Вадиму, навестить его мать. Ведь как долго они откладывали этот визит: «всё думали – неудобно», всегда находились другие дела. Для Вадима они были самыми близкими друзьями, и рассказчик чувствует себя виноватым перед Галиной Осиповной (матерью Вадима) – они перестали к ней приходить. Рассказчик «уверял себя, что жестоко заставлять её бередить раны», ведь он-то остался жив, здоров, смеётся… А Галина Осиповна и не понимала, почему к ней перестали приходить. Узнав, что её нет в живых уже тринадцать лет, герой ощущает «запоздалую жалость», но не оправдывает себя.
Автор текста осуждает героя за его малодушие, за то, что он «убыстрял шаг», «отводил глаза», когда-то проходя мимо дома Вадима. Но в то же время автор считает, что герой свершил правильный поступок, решив всё-таки навестить его мать, хотя и шёл, «обречённо переставляя ноги». «Когда-нибудь мы должны были прийти», - пишет
Д.А. Гранин. Невозможно не согласиться с мнением автора, так как каждый человек должен побороть в себе малодушие, ведь многие дела нельзя откладывать на потом. «Потом» может быть поздно.
Проблема малодушия затронута в произведении К. Г. Паустовского «Телеграмма». Девушка Настя, проживая в Ленинграде, получает письмо от своей мамы. Катерина Петровна живет одна далеко в Заборье и пишет о том, что она больна и просит свою дочь приехать к ней. Но важные дела, работа, организация выставки так и не дают Насте приехать к матери. Помимо всех дел, главную героиню так же сильно держат в городе нежелание оказаться в тяжелой дороге, потом в скуке сельских дней, снова видеть слёзы матери, и она откладывает эту поездку снова и снова. Не случайно К. Г. Паустовский вводит в повествование следующую деталь: «осуждающая» скульптура Гоголя как будто говорит Насте: «Эх, ты, сорока!» Но, когда она всё-таки приезжает в деревню, оказывается слишком поздно – матери уже нет в живых, опоздала… Только тогда Настя понимает, что оставила совсем одну мать, ближе которой у нее никого не было; она плачет всю ночь, и на душе у нее невыносимая тяжесть, такая же, какую испытывают герои текста Д. А. Гранина.
Одно из стихотворений, написанных Андреем Дементьевым, посвящено проблеме, поднятой Д. А. Граниным. Это стихотворение начинается со слов:
Как важно вовремя успеть
Сказать кому-то слово доброе,
Чтоб от волненья сердце дрогнуло!
Ведь всё порушить может смерть…
Автор приходит к важному заключению, говорит о последствии малодушных поступков:
«…И запоздалая вина потом терзает наши души».
Таким образом, очень важно поступать так, как подсказывает сердце, и не подчиняться малодушию, не откладывать дела в долгий ящик. Важно вовремя сказать, позвонить, приехать и не допускать момента, когда будет «поздно».
(4) Он пришёл ко мне в воскресенье, часов в двенадцать. (5)Просто шёл мимо и зашёл, без звонка, без причины. (б)Обычно мы виделись в праздники, дни рождения. (7)Мне не хотелось говорить, мы сели, сгоняли две партии в шахматы.
— (8)Пойдём погуляем, — предложил он.
(9) Падал редкий снег; небо, низкое, серое, висело, как сырое бельё.
— (10)Ладно, — сказал я без охоты, — я тебя провожу.
(II) На улице мы поговорили с ним про Китай, про наши болезни, я довёл его до остановки и вдруг сказал:
— Пойдём к Вадиму.
12) Он не удивился, только долго молчал, потом спросил:
— Зачем? (13)Ты думаешь, Галине Осиповне это будет приятно?
(14) Нет, я так не думал.
— (15)А нам? (16)Стоит ли?
— (17)Как хочешь.
(18) Хотя подошёл его трамвай, мы сели на другой номер, доехали до цирка и пошли по Фонтанке. (19)Всю дорогу мы обсуждали гибель американских космонавтов. (20)Шагов за сто до парадной Вадима я остановился:
— А что мы скажем?
— (21)Скажем, что давно собирались, да всё думали — неудобно.
— (22)А теперь стало удобно? (23)Находчивый ты парень.
— (24)Ну не пойдём, — терпеливо согласился Веня.
— (25)Лучше скажем, что вот случайно были поблизости.
(26)Так мне казалось легче, может быть, потому, что это была неправда. (27)Обречённо мы переставляли ноги. (28)Малодушие и страх томили нас. (29)Сколько раз за эти годы мне случалось миновать этот серый гранитный дом на Фонтанке.
(30) Я убыстрял шаг, отводил глаза, словно кто-то наблюдал за мной. (31)Постепенно я привыкал. (32)Почти машинально, лишь бы отделаться, я отмечал — вот дом Вадима. (ЗЗ)Всё остальное спрессовалось в его имени, и чувства тоже спрессовались.
(32) В самом деле, почему мы не заходили к его матери, самые близкие друзья его?
(33) Нас встретила Нина Ивановна, тётя Вадима:
— Галина Осиповна умерла, тринадцать лет назад...
(34) Это была такая давность, что я ощутил только запоздалую жалость. (37)Мы и впрямь сильно, сильно запоздали с визитом.
(38) Тринадцать лет... (39)Я и понятия не имел. (40)Выходит, она умерла через несколько лет после того, как я перестал заходить. (41)Не обязательно было связывать эти события. (42)По-видимому, я тогда уверял себя, что жестоко заставлять её бередить раны. (43)Я ничем не мог помочь ей — для чего ж было приходить?
(44) Нужно ли навещать жён и матерей наших погибших товарищей — вот вопрос... (45)Всегда чувствуешь себя виноватым. (46)А в чём? (47)Что остался жив?
(48) Виноват, что здоров, что смеюсь. (49)Галина Осиповна, конечно, не понимала, почему к ней не приходят, что же случилось. (50)А случилось то... (51)Впрочем, ничего не случилось, всё обстояло весьма благополучно, в том-то и дело...
(52) Мы стояли, не зная, как уйти. (53)Потому что это было труднее, чем прийти сюда.
— (54)Вы простите, нам пора, — хрипло произнёс Веня.
— (55)Ну что вы, мальчики, я была рада, — Нина Ивановна церемонно наклонила голову. — (56)Кто бы мог подумать...
(57)Невский проспект оглушил шумом воскресного многолюдья. (58)Стучали быстрые каблуки, неслись машины, звуки сталкивались, разбегались, тревожные, как будто кого-то искали.
— (59)Растревожили, разворошили, — сказал Веня. — (60)И ей тяжело, и нам тяжело. (61)Странно, чего нас потянуло?
— (62)Жалеешь?
— (63)Нет, — сказал он. — (64)Когда-нибудь мы должны были прийти.