(1) Я родился и первые четырнадцать лет своей жизни прожил в Иркутске.
(2) Для туристов и иностранцев этот город замечателен своей близостью к Байкалу, а для меня на протяжении всех тех четырнадцати лет он был прекрасен тем, что других го родов я просто-напросто ещё не знал.
(3) То есть, разумеется, я ездил с родителями и сестрой летом на море, а в остальные времена года в другие какие-то города, но по сравнению с Иркутском этих мест для меня как бы не существовало.
(4) Они появи лись исподволь и гораздо позже, а тогда все они были лишь продолжением долгой по ездки на поезде или скучного перелёта с посадкой в Свердловске, а потом в Москве.
(5) Когда мне исполнились те самые 14 лет, в моей жизни произошла первая ка тастрофа.
(6) Родители упаковали все наши вещи в контейнер, сгребли нас с сестрой в охапку и оставили город, как отступающая армия Наполеона.
(7) Быть может, мод ный тогда поэт Евтушенко был совсем ни при чём, но это именно он написал поэму «Северная надбавка», и одному Богу известно, сколько народу в те времена рвануло с насиженных мест и подалось «на севера».
(8) И у них, между прочим, у всех были дети.
(9) Я и моя сестра в том числе.
(10) На новом месте, название которого не хочется даже упоминать, я долго и безрадостно смотрел в окно на хмурые сопки, а потом прикупил себе общую тетрадку в кожаном переплете и начал методично, как счетовод, записывать в неё цитаты из прочитан ных мною книг, в которых хотя бы мельком упоминалось об Иркутске.
(11) Это до ставляло мне несказанное удовольствие и в то же время служило способом тайной мести моим легкомысленным и неверным родителям.
(12) Очевидно, именно в тот мо мент моей нелёгкой четырнадцатилетней жизни во мне зародилась склонность к мо нолитным мировоззренческим ценностям и одновременно - насторожённое отноше
ние ко всякому плюрализму как неопределённой множественности.
(13) Что поделать?
(14) Я любил только один город.
(15) Быть может, потом я сумел бы полюбить и все остальные, но мой роман с тем детским городом был прерван так безжалостно и так сразу, что я навсегда отучился любить города.
(16) Так не сумев ший взять крепость врага военачальник в дальнейшем старается воевать подальше от укреплённых фортификаций.
(17) Подмосковье теперь, если честно, мне гораздо милее, скажем, Парижа.
(18) А это уж - с кем не бывает?
(19) Короче, в свои 14 несчастных лет я сидел в глухом медвежьем углу и исправ но выписывал из книжек всякие нелепые фразы.
(20) Пока вдруг не ощутил какой-то подвох.
(21) За всеми этими упоминаниями города, которого мне тогда не хватало так же сильно, как Ромео где-нибудь в склепе не хватало Джульетты, за всеми этими громоздкими цитатами из неталантливых и скучных, как правило, книг не появлял ся мой город.
(22) В них не мокрой кепки, которою в жаркий летний день ты зачерпыва ешь воду из Ангары.
(23) В них не было босых мальчишеских ног, скользящих в ручье по зелёным камням, а под камнями в них не было вёртких рыб - ни гальянов, ни хариусов.
(24) Не было там и острова Юность, и зелёной, всей в тополях, улицы Карла Маркса, и дощатой кладовки за домом Витальки Наумова, и запаха пыли, ког да падаешь с велика и разбиваешь нос...
(25) Там не было ничего, кроме ненужных чужих предложений.
(26) В общем, эта тетрадка тоже разочаровала меня, и в конце концов я оставил её в покое.
(27) Иногда мне и сейчас ещё снится Иркутск, но, боюсь, моего города уже не существует.
(По А. Геласимову*)
* Андрей Валерьевич Геласимов (род. в 1966 году) - современный русский писа тель и педагог, автор многих рассказов, повестей и романов, лауреат российских и зарубежных литературных премий.