(1)Вечерние сумерки. (2)Крупный мокрый снег лениво кружится около только что зажжённых фонарей и тонким мягким пластом ложится на крыши, лошадиные спины, плечи, шапки. (3)Извозчик Иона Потапов весь бел, как привидение. (4)Он согнулся, насколько только возможно согнуться живому телу, сидит на козлах и не шевельнётся. (5)Упади на него целый сугроб, то и тогда бы, кажется, он не нашёл нужным стряхивать с себя снег… (6)Его лошадёнка тоже бела и неподвижна. (7)Своею неподвижностью, угловатостью форм и палкообразной прямизною ног она даже вблизи похожа на копеечную пряничную лошадку. (8)Она, по всей вероятности, погружена в мысль. (9)Кого оторвали от плуга, от привычных серых картин и бросили сюда в этот омут, полный чудовищных огней, неугомонного треска и бегущих людей, тому нельзя не думать…
(10)Иона и его лошадёнка не двигаются с места уже давно. (11)Выехали они со двора ещё до обеда, а почина всё нет и нет. (12)Но вот на город спускается вечерняя мгла. (13)Бледность фонарных огней уступает своё место живой краске, и уличная суматоха становится шумнее.
(14)— Извозчик, на Выборгскую! — слышит Иона. — (15)Извозчик!
(16)Иона вздрагивает и сквозь ресницы, облепленные снегом, видит военного в шинели с капюшоном.
(17)— На Выборгскую! — повторяет военный. — (18)Да ты спишь, что ли? (19)На Выборгскую!
(20)В знак согласия Иона дёргает вожжи, отчего со спины лошади и с его плеч сыплются пласты снега… (21)Военный садится в сани. (22)Извозчик чмокает губами, вытягивает по-лебединому шею, приподнимается и больше по привычке, чем по нужде, машет кнутом. (23)Лошадёнка тоже вытягивает шею, кривит свои палкообразные ноги и нерешительно двигается с места…
(24)— Куда прёшь, леший! — на первых же порах слышит Иона возгласы из тёмной движущейся массы. — (25)Куда черти несут? (26)Пррава держи!
(27)— Ты ездить не умеешь! — сердится военный. — (28)Права держи!
(29)Бранится кучер с кареты, злобно глядит и стряхивает с рукава снег прохожий. (30)Иона ёрзает на козлах, как на иголках, тыкает в стороны локтями и водит глазами, как угорелый, словно не понимает, где он и зачем он здесь.
(31)— Какие все подлецы! — острит военный. — (32)Так и норовят столкнуться с тобой или под лошадь попасть. (33)Это они сговорились.
(34)Иона оглядывается на седока и шевелит губами… (35)Хочет он, по-видимому, что-то сказать, но из горла не выходит ничего, кроме сипенья.
(36)— Что? — спрашивает военный.
(37)Иона кривит улыбкой рот, напрягает своё горло и сипит:
(38)— А у меня, барин, тово… сын на этой неделе помер.
(39)— Гм!.. (40)Отчего же он умер?
(41)Иона оборачивается всем туловищем к седоку и говорит:
(42)— А кто ж его знает! (43)Должно, от горячки… (44)Три дня полежал в больнице и помер… (45)Божья воля.
(46)— Сворачивай, дьявол! — раздаётся в потёмках. — (47)Повылазило, что ли, старый пёс? (48)Гляди глазами!
(49)— Поезжай, поезжай… — говорит седок. — (50)Этак мы и до завтра не доедем. (51)Подгони-ка!
(52)Извозчик опять вытягивает шею, приподнимается и с тяжёлой грацией взмахивает кнутом. (53)Несколько раз потом оглядывается он на седока, но тот закрыл глаза и, по-видимому, не расположен слушать. (54)Высадив его на Выборгской, он останавливается у трактира, сгибается на козлах и опять не шевельнётся…
(55)По тротуару, громко стуча калошами и перебраниваясь, проходят трое молодых людей: двое из них высоки и тонки, третий мал и горбат.
(56)— Извозчик, к Полицейскому мосту! — кричит дребезжащим голосом горбач. — (57)Троих… двугривенный!
(58)Иона дёргает вожжами и чмокает. (59)Молодые люди, толкаясь и сквернословя, подходят к саням и все трое сразу лезут на сиденье.
(60)— Ну, погоняй! — дребезжит горбач, устанавливаясь и дыша в затылок Ионы. — (61)Лупи! (62)Да и шапка же у тебя, братец! (63)Хуже во всём Петербурге не найти…
(64)— Гы-ы… гы-ы… — хохочет Иона. — (65)Какая есть…
(66)— Ну ты, какая есть, погоняй! (67)Этак ты всю дорогу будешь ехать? (68)Да? (69)А по шее?..
(70)Иона чувствует за своей спиной вертящееся тело и голосовую дрожь горбача. (71)Он слышит обращённую к нему ругань, видит людей, и чувство одиночества начинает понемногу отлегать от груди. (72)Горбач бранится до тех пор, пока не поперхнётся каким-то замысловатым шестисложным словом и не закашляется. (73)Его начинают слушать длинные. (74)Проходит четверть часа.
(75)— Эй, ты! — обращается к нему Иона. — (76)Как эта, каким маком, бабёнка-то?
(77)— Умерла… Брат-то у меня помер на этой неделе.
(78)— А-а!.. (79)Отчего он умер?
(80)— А кто его знает… (81)Лихорадка. (82)Сел и помер.
(83)— Правда, правда, брат. (84)Жисть такая… (85)А я вот лошадь-то продал, а брат — в мире, в городе, значит…
(86)Горбач вздыхает и вытирает рот рукавицей.
(87)— Да надобно, братец, поговорить об этом деле, — говорит горбач, закашливаясь.
(88)Молодые люди съезжают на угол Садовой.
(89)— Слышь, а у меня сын помер! — говорит Иона, надеясь, что уход людей не прервёт их разговора.
(90)Но горбач лёгко вздыхает и заявляет, что, слава Богу, они наконец приехали. (91)Получив двугривенный, Иона долго глядит вслед гулякам, исчезающим в тёмном подъезде.
(92)Опять он одинок, и опять наступает для него тишина… (93)Тоска, которая ненадолго отлегла, возвращается опять и распирает грудь ещё с большей силой. (94)Глаза Ионы тревожно и мученически бегают по толпам, снующим по обе стороны улицы: не найдётся ли из этих тысяч людей хоть один, который выслушал бы его? (95)Но толпы бегут, не замечая ни его, ни тоски…
(96)Иона едет домой и ложится спать. (97)Часа через полтора он одевается и идёт в конюшню, где стоит его лошадь.
(98)— Жуёшь? — спрашивает Иона свою лошадь, видя её блестящие глаза. — (99)Ну, жуй, жуй… (100)Коли на овёс не выездили, сено ешь… (101)Да… (102)Стар уже стал я для езды… (103)Сыну бы ездить, а не мне… (104)Он настоящий извозчик был… (105)Жить бы ему…
(106)Иона молчит с полминуты и продолжает:
(107)— Так-то, брат кобылочка… (108)Нету Кузьмы Ионыча… (109)Приказал долго жить… (110)Взял и помер зря… (111)Вот, скажем, у тебя жеребёночек, и ты этому жеребёночку родная мать… (112)И вдруг, скажем, этот самый жеребёночек приказал долго жить… (113)Ведь жалко?
(114)Лошадёнка жуёт, слушает и дышит на руки своего хозяина…
(115)Иона увлекается и рассказывает ей всё…
(По А.П. Чехову*)
* Антон Павлович Чехов (1860–1904) — русский писатель, прозаик, драматург.