(1)К концу дня все помылись горячею водой, в изобилии оставшейся от стирки. (2)Лара выкупала Катеньку. (3)Юрий Андреевич с блаженным чувством чистоты сидел за оконным столом спиной к комнате, в которой Лара, благоухающая, запахнутая в купальный халат, с мокрыми, замотанными мохнатым полотенцем в тюрбан волосами, укладывала Катеньку и устраивалась на ночь. (4)Весь уйдя в предвкушение скорой сосредоточенности, Юрий Андреевич воспринимал всё совершавшееся сквозь пелену разнеженного и всеобобщающего внимания.
(5)Был час ночи, когда, притворявшаяся до тех пор, будто спит, Лара действительно уснула. (6)Смененное на ней, на Катеньке и на постели белье сияло, чистое, глаженое, кружевное. (7)Лара и в те годы ухитрялась каким-то образом его крахмалить.
(8)Юрия Андреевича окружала блаженная, полная счастья, сладко дышащая жизнью, тишина. (9)Свет лампы спокойной желтизною падал на белые листы бумаги и золотистым бликом плавал на поверхности чернил внутри чернильницы. (10)За окном голубела зимняя морозная ночь. (11)Юрий Андреевич шагнул в соседнюю холодную и неосвещенную комнату, откуда было виднее наружу, и посмотрел в окно. (12)Свет полного месяца стягивал снежную поляну осязательной вязкостью яичного белка или клеевых белил.
(13)Роскошь морозной ночи была непередаваема. (14)Мир был на душе у доктора. (15)Он вернулся в светлую, тепло истопленную комнату и принялся за писание.
(16)Разгонистым почерком, заботясь, чтобы внешность написанного передавала живое движение руки и не теряла лица, обездушиваясь и немея, он вспомнил и записал в постепенно улучшающихся, уклоняющихся от прежнего вида редакциях наиболее определившееся и памятное, "Рождественскую звезду", "Зимнюю ночь" и довольно много других стихотворений близкого рода, впоследствии забытых, затерявшихся и потом никем не найденных.
(17)Потом от вещей, отстоявшихся и законченных, перешел к когда-то начатым и брошенным, вошел в их тон и стал набрасывать их продолжение, без малейшей надежды их сейчас дописать. (18)Потом разошелся, увлекся и перешел к новому.
(19)После двух-трех легко вылившихся строф и нескольких, его самого поразивших сравнений, работа завладела им, и он испытал приближение того, что называется вдохновением. (20)Соотношение сил, управляющих творчеством, как бы становится на голову.
(21)Первенство получает не человек и состояние его души, которому он ищет выражения, а язык, которым он хочет его выразить.
(22)Язык, родина и вместилище красоты и смысла, сам начинает думать и говорить за человека и весь становится музыкой, не в отношении внешне слухового звучания, но в отношении стремительности и могущества своего внутреннего течения. (23)Тогда подобно катящейся громаде речного потока, самым движением своим обтачивающей камни дна и ворочающей колеса мельниц, льющаяся речь сама, силой своих законов создает по пути, мимоходом, размер и рифму, и тысячи других форм и образований еще более важных, но до сих пор неузнанных, неучтенных, неназванных.
(24)В такие минуты Юрий Андреевич чувствовал, что главную работу совершает не он сам, но то, что выше его, что находится над ним и управляет им, а именно: состояние мировой мысли и поэзии, и то, что ей предназначено в будущем, следующий по порядку шаг, который предстоит ей сделать в ее историческом развитии. (25)И он чувствовал себя только поводом и опорной точкой, чтобы она пришла в это движение.
(26)Он избавлялся от упреков самому себе, недовольство собою, чувство собственного ничтожества на время оставляло его. (27)Он оглядывался, он озирался кругом.
(28)Он видел головы спящих Лары и Катеньки на белоснежных подушках. (29)Чистота белья, чистота комнат, чистота их очертаний, сливаясь с чистотою ночи, снега, звезд и месяца в одну равнозначительную, сквозь сердце доктора пропущенную волну, заставляла его ликовать и плакать от чувства торжествующей чистоты существования.
(30)"Господи! (31)Господи!" — готов был шептать он. (32)— "И все это мне! (33)За что мне так много? (34)Как подпустил ты меня к себе, как дал забрести на эту бесценную твою землю, под эти твои звезды, к ногам этой безрассудной, безропотной, незадачливой, ненаглядной?"
(По Б.Л. Пастернаку*)
* Борис Леонидович Пастернак (1890–1960) — русский поэт, прозаик, переводчик, лауреат Нобелевской премии по литературе (1958).