как у царя джунглей, львиный вид, и я окончательно увидел, с кем имею дело.
(58) Передо мной был действительный Царь джунглей, и джунгли эти назывались Переделкино – дачный городок писателей.
(59) Невиданные сверхсплетения времени и судьбы? окружали Корнея Ивановича, а уж он-то был Царь этих джунглей, и, если выходил пройтись (Лев в валенках), ему приветливо махали палками.
(60) И я возгордился, что однажды случайно оказался спутником льва – Царя переделкинских джунглей.
–
(61) Извините, Корней Иванович, – совершенно некстати сказал вдруг я, – а нельзя ли мне нарисовать ваш портрет?
(62) Сделав два наброска, я принялся за третий, который пошёл корявей всех, нервно пошёл; и уж очень он был «старательный».
(63) Я знал, что рисунок обязательно придётся показать: должна же модель в конце концов увидеть, что там чиркает художник.
–
(64) Это надо уничтожить, – твёрдо сказал Чуковский, посмотрев на рисунок.
(65) Я растерялся: такого могучего подхода к делу я от модели никак не ожидал.
(66) Царь джунглей!
–
(67) Жалко, – сказал я.
–
(68) А всё-таки надо.
–
(69) Что – не похож?
(70) Или в нём нет крови?
–
(71) Слишком много.
(72) Я разорвал рисунок и обрывки его выбросил в корзину для бумаг.
–
(73) Вот это правильно, – сказал Чуковский. –
(74) А помните, как я сказал: «Слушай, Дерево»?
(75) Заметили, какое это дерево?
–
(76) Сосна.
–
(77) Это – не обыкновенная сосна, это – Переделкинская Сосна.
(78) Её любят все писатели.
(79) Не только я, но и Катаев, однако от Катаева она лишь принимает поклонение, а мне отвечает взаимностью.
–
(80) Ещё бы, ведь вы – Царь джунглей.
–
(81) Царь джунглей этот лев, – сказал Корней Иванович, кивнув на английскую игрушку.
–
(82) Вряд ли, настоящий царь не скажет: «Я – царь джунглей», он скажет: «Слушай, Дерево».
–
(83) Да что вы привязались к этому дереву? – Корней Иванович слегка на меня рассердился.
(84) Львиные возможности обозначились в его взоре.
(85) Пора мне было откланяться.
–
(86) А о рисунке не жалейте, – сказал Корней Иванович, пожимая мне руку. –
(87) Он не получился.
–
(88) У меня есть ещё два, – сказал всё-таки я. –
(89) Чуковский задумался, оглядел меня и мою папку.
–
(90) Запасливый, – сказал наконец он, но не стал требовать, чтоб я раскрыл папку. –
(91) Что ж…
(92) Художник должен что-то иметь в папке, в записной книжке, а главное, здесь, – и он стукнул пальцем в поролоновый лоб английского льва.
(93) На этом я хочу закончить рассказ о Корнее Чуковском, которого слушал однажды вместе с деревом.
(94) Я рассказал, что мог.
(95) Есть, конечно, ещё кое-что в папке, да ведь глупо всё из неё вынимать.
(По Ю. И. Ковалю*)